anagaminx (anagaminx) wrote,
anagaminx
anagaminx

Дж. Перкинс - Новая исповедь экономического убийцы 36. Мятеж в Эквадоре

Восстанавливаясь после операции, я не переставал думать о том, что меня могли отравить.

Мне не хотелось верить, что Агентство национальной безопасности или ЦРУ пытались убить меня — последствия были бы слишком ужасающими для меня. Я пытался убедить себя, что правительство достаточно дальновидно, чтобы понимать, что моя смерть лишь повысит продажи книги — а это последнее, чего бы им хотелось. Если меня отравил тот «журналист», который угощал обедом, то он сделал это из личной мести; вероятно, он разделял мнения тех, кто обвинял меня в предательстве. Как бы то ни было, из этих писем я знал: многие люди ненавидят меня за то, что я совершил. Как мне с этим жить?

Жгучее чувство вины заставило меня вспомнить те далекие времена, когда я жил в лесах Амазонки в Эквадоре с шуарами.

Я тогда сильно заболел. Не мог ни есть, ни пить, стремительно терял вес. Ближайшая дорога была в двух днях пути пешком через густые джунгли (для здорового человека), а потом еще два дня трястись в старом автобусе до врача — невыполнимая задача, учитывая то, что я едва стоял на ногах. Я решил, что мне конец. И тогда шуарский целитель — шаман по имени Тундуам, вылечил меня.

Во время шаманских ритуалов, длившихся целую ночь, я осознал, что рос на пресных нью-гемпширских продуктах. Здесь же была совершенно другая пища. Среди всего прочего, из-за большого количества органики (гумуса и разлагающихся растений) в местных реках люди добавляют в воду некое подобие пива, которое готовится с примесью человеческой слюны.

У меня не было выбора: я ел их пищу и пил их пиво. В ту ночь я понял, что каждый раз, когда я ел или пил, мой внутренний голос нашептывал мне, что эта еда и вода убьют меня. Еще я понял, что шуары невероятно сильные и здоровые. Ближе к утру меня осенило, что я погибаю не от пищи и питья, а от своих мыслей. На следующий день я полностью выздоровел.

Несколько дней спустя Тундуам сказал мне, что теперь я в долгу у него и должен стать его учеником. Подобная перспектива мало радовала меня. Я окончил бизнес-школу и не видел никакого будущего в шаманстве. Но он спас мне жизнь, и я действительно был у него в долгу.

Беседуя с Тундуамом, изучая силу мыслей, я понял смысл старой поговорки: «Если можешь вообразить, то можешь и сделать».

В моей голове были только паранойя и чувство вины. Настало время измениться.

* * *


Вскоре после операции, гуляя в лесу неподалеку от дома, я присел у огромного дуба, прислонился спиной к стволу и закрыл глаза. Я вспомнил Тундуама и почувствовал свою связь с природой. Шуары, как многие самобытные народы, верят, что ключ к изменению мыслей следует искать в сердце. Я прижал руки к груди.

Я просидел так, молча, несколько минут, пока меня не осенило: существует единственный путь к спасению — посвятить себя тому, чтобы изменить мир к лучшему. Я ошибся, когда решил, что достаточно написать книгу, признаться. Теперь я понял, что искупление требует активных действий. Мне не следовало прерывать работу даже после операции. Говард Зинн был прав. Нужно взбодриться и с новыми силами взяться за книги и выступления. Нужно стать активистом. Я решил, что лучший способ — участвовать в работе некоммерческих организаций, которые я основал.

Компания Dream Change многого добилась за 15 лет своего существования. Мы возили людей к шаманам, живущим в лесах Амазонки, Андах, Азиатских степях, Африке и Центральной Америке; провели семинары в Соединенных Штатах и Европе; совместно с Институтом «Омега» организовали в США ежегодные собрания шаманов из самобытных народов со всего мира с сотнями участников. Однако после моей операции мы с директором Dream Change Лин Робертс решили притормозить. Лин занималась своими книгами (Shamanic Reiki; Shapeshifting into Higher Consciousness). А у меня был напряженный график после выхода «Исповеди экономического убийцы».

Некоммерческая организация, названная «Союз Пачамама» (Мать-Земля), напротив, трудилась невероятно активно. Его история тесно переплелась с моей.

В1994 году мой эквадорский друг Даниэль Куперманн уговорил меня встретиться с ачуарскими лидерами, жившими в глубине лесов Амазонки. Ачуары, как Тундуам и шуары, верят, что мир такой, каким мы его себе представляем, и у них была одна мечта. Они просили меня помочь организовать товарищество с людьми из тех стран, чьи нефтяные и другие корпорации грозят уничтожить ачуарские земли и культуру — и все человечество, как они сказали.

Недавно я познакомился с человеком, который поразил меня своей целеустремленностью и активностью — Линн Твист, именно ей я и передал просьбу ачуаров. В 1995 году мы с ней и ее мужем Биллом отвезли небольшую группу людей в джунгли, к ачуарам. В конце поездки эти люди пожертвовали более 100 тысяч долларов на Союз Пачамама.

После этого я занялся другими делами, но Билл и Линн продолжали трудиться с удивительным упорством. Это самые преданные и самоотверженные люди, каких я встречал, и им все удалось. К тому времени, когда я избавился от своего депрессивного мышления после операции, то есть к 2005 году, Союз Пачамама не просто помогал ачуарам; его дочерняя эквадорская некоммерческая организация Fundacion Pacham-ama не пускала нефтяные компании на земли многих туземных племен. Симпозиум Awakening the Dreamer — четырехчасовая программа с вдохновляющими видео — становится невероятно популярным и скоро пройдет более чем в восьми странах.

Я позвонил Билл и Линн и сказал, что хочу активно участвовать в их работе. Они с радостью согласились.

Вскоре я вернулся в Эквадор. Офис Fundacion Pachamama в Кито кипел. За последнее время страна пережила много политических потрясений — восемь президентов за десять лет. А теперь появился совершенно другой человек.

Его звали Рафаэль Корреа. Он происходил из низших слоев среднего класса и не стыдился признавать это; когда ему было пять, его отец попал в тюрьму за торговлю наркотиками. Он говорил, что все же понимает таких людей, как его отец, хотя и не оправдывает подобных противозаконных действий, ведь они оказались в тяжелом положении и «были готовы на все, чтобы прокормить семью».

Он получил стипендию в католическом университете Гуаякиля (Эквадор), затем в Бельгии, где защитил кандидатскую по экономике. Затем отправился в Иллинойский университет, где получил степень доктора экономически наук.

Этот новый кандидат в президенты был настоящим космополитом. Привлекательный, образованный, харизматичный, он владел английским, французским и языком кешуа, помимо родного испанского. Его жена была бельгийкой, а сам он прекрасно разбирался и в европейской, и в американской политике. Он понимал опасности системы, с которой ему пришлось столкнуться, когда он ратовал за реформы, призванные сдерживать крупные нефтяные компании и защищать ливневые леса.

Прочитав политическую программу Корреа перед выборами 2006 года, я вспомнил другого эквадорца — моего бывшего клиента, президента Хайме Рольдоса. Меня мучили угрызения совести: я уверял его, что нефть поможет стране выплатить долги ее прежних военных диктаторов; я убеждал его, что отказ от выплаты займов Всемирного банка — не выход из ситуации, что он обязан подписать соглашение с Texaco. Он не слушал меня. Вместо этого он потребовал долю в прибыли Texaco и настоял на том, чтобы компания применяла те же методы защиты окружающей среды, какие действуют в США.

В гостиничном номере Кито я смотрел видеозапись проникновенной речи Рольдоса, которую он произнес на футбольном стадионе столицы в мае 1981 года. Он призывал людей считать свою страну «героической» — мировым лидером в борьбе за свободу и независимость от всех притеснителей. В конце речи он произнес последние слова, сказанные на публике: «Viva la patria!» (Да здравствует родина!). Я чувствовал себя безмерно виноватым, глядя на фотографии обломков его частного самолета, разбившегося в горах.

Всего через три месяца после гибели Рольдоса другого моего клиента, Омара Торрихоса, постигла та же участь.

Теперь — Корреа, который так напоминал Хайме Рольдоса. Вторя «Исповеди экономического убийцы», Корреа сказал, что к нему уже наведывались ЭУ, и он прекрасно понимает опасность, которую представляют собой шакалы.

Билл, Линн, Даниэль и я решили устраивать ежегодные поездки для основных жертвователей Союза Пачамама. Мы возили их в Капави — базу экологического туризма, которую ачуары построили в ливневых лесах в рамках нашего партнерства.

Дорога к ачуарам представляет собой удивительное по красоте путешествие из Кито до Шелла — пограничной заставы и военной базы, построенной посреди джунглей для обслуживания нефтяной компании, в честь которой она и была названа. Дорога тяжелая, конечно, но поражает воображение. Она спускается почти на 8 тысяч футов — с вершины Анд в глубь ливневых лесов. С одной стороны — голые утесы, украшенные каскадами водопадов и ярко-красными бромелиями. С другой стороны — крутой спуск в бездну, где река Пастаса змеится вплоть до Атлантического океана в 3 тысячах миль отсюда.

Направляясь по шоссе от Кито к Шеллу, я часто вспоминаю, как впервые увидел эту часть света, и думаю, как сильно все здесь изменилось. В 1968 году Texaco только что открыла месторождение нефти в эквадорской части бассейна Амазонки. Сегодня нефть составляет примерно половину экспорта страны. Утечка нефти из трансандского нефтепровода, который был сооружен вскоре после моего первого визита, которая попадает в ливневые леса с их хрупкой экологией, достигла более полумиллиона баррелей, вдвое больше, чем пролито Exxon Valdez. Сегодня новый 300-мильный нефтепровод стоимостью 1,3 миллиарда долларов, пролоббированный экономическими убийцами, обещает ввести Эквадор в десятку крупнейших мировых экспортеров нефти в Соединенные Штаты. Обширные площади ливневых лесов погибли, попугаи и ягуары почти исчезли, три эквадорские туземные культуры на грани исчезновения, а древние реки превращены в сточные канавы.

За последние годы при поддержке Fundacion Pachamama аборигены стали сопротивляться. Так, 7 мая 2003 года группа американских адвокатов во главе со Стивом Донзигером от имени более чем 30 тысяч индейцев Эквадора подала иск на сумму 1 миллиард долларов против Chevron Texaco. В иске утверждается, что в период между 1971-м и 1992-м годом нефтяной гигант сливал на открытое пространство и в реки более 4 миллионов галлонов ядовитых отходов в день, загрязненных нефтью, тяжелыми металлами и канцерогенами; кроме того, эта компания оставила после себя почти 350 открытых ям-коллекторов, из-за которых продолжают погибать люди и животные.

Удручающий символ изменений на дороге Кито — Шелл — гигантская серая стена, возвышающаяся над Пастасой. Раскаленный под солнцем бетон кажется настолько неестественным, неуместным и несообразным с окружающей природой. Это агойянский гидроэнергетический комплекс, обслуживающий промышленные предприятия немногочисленных богатых семей Эквадора.

Каждый раз, проезжая мимо, я вспоминаю, что это всего лишь один из проектов, реализованный благодаря моим усилиям. Эти проекты финансировались таким образом, что к тому времени, когда Корреа решил баллотироваться в президенты, Эквадор тратил значительную долю бюджета на выплату долгов. Международный валютный фонд заверил Эквадор, что единственный способ выйти из долгового рабства — продать нефтяным компаниям крупное месторождение в ливневых лесах.

Рафаэль Корреа обещал все изменить, если его изберут президентом.

И он выиграл выборы, получив почти 60 процентов голосов.

Вступив в должность в 2007 году, Корреа принялся выполнять предвыборные обещания. Он отказался платить многие долги Эквадора, заявив, что их брали военные диктаторы, пришедшие к власти при поддержке ЦРУ и подкупленные экономическими убийцами (так оно и было). Он закрыл крупнейшую военную базу США в Латинской Америке, прекратил поддерживать борьбу ЦРУ с мятежниками в соседней Колумбии, приказал эквадорскому центробанку направить на внутренние проекты деньги, которые инвестировались в Соединенные Штаты, изменил конституцию, сделав Эквадор первой страной, где закон встал на защиту природы (что угрожало прибыли крупных корпораций), и вступил в ALBA — альтернативу Вашингтонскому плану насаждения американской гегемонии через Соглашение о зоне свободной торговли в странах Америки (FTAA).

Но самым смелым решением Корреа стал пересмотр нефтяных контрактов. Он настоял на том, чтобы компании не рассчитывали долю Эквадора в нефтяной прибыли на основе «дохода» — как обычно делают крупные нефтяные компании в развивающихся странах, обманывая их с помощью сфабрикованных финансовых отчетов. Нефть должна принадлежать Эквадору, а компании будут получать плату за каждый добытый баррель.

Всех ЭУ выслали из страны. Они предлагали взятки президенту и его приближенным — законные и противозаконные — чтобы он отступился. Но он отказался.

Вскоре шакалы свергли президента Гондураса Мануэля Селайю.

Этот переворот повлиял на всю Латинскую Америку — особенно на президента Корреа.
Subscribe

Buy for 100 tokens
Стив Павлина - Почему мне так нравится моя жизнь? «Решить проблему денег раз и навсегда» - вот над чем я работал много лет! Я немного подумал в своем дневнике о том, почему мне так нравится моя жизнь. Вот что я придумал: Пространство для размышлений Мне нравится, что моя жизнь не перегружена…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments