anagaminx (anagaminx) wrote,
anagaminx
anagaminx

Г.И. Гурджиев - Беседы в Париже 7. Вы пока не можете чувствовать «подлинной любви»! Одним из аспекто

https://cont.ws/@inactive/489463?_utl_t=lj Г.И. Гурджиев - Беседы в Париже 7. Вы пока не можете чувствовать «подлинной любви»! Одним из аспектов «подлинной любви» должна быть ненависть, объективная ненависть, не к объекту, но к его проявлениям! | Блог Иисус Христос - Главный Коммунист | КОНТ

Мадам Франк: Я выполнила два упражнения, которые вы дали мне во время отпуска: упражнение на разделение надвое и упражнение на чувствование горячего, холодного и слез. Не могу сказать, что получила много результатов от этих упражнений, но есть результат в понимании. При разделении надвое - не могу сказать, что у меня это получилось - но эта работа дала мне центр тяжести в моей голове. Это изменило многие вещи для меня и позволило мне разотождествиться немного с телом, и теперь мне более понятна моя работа. Я лучше знаю, что я делаю и как я должна это делать. Это изменило ценности.

Г.: Я уже понял, что вы обладаете личностью. Теперь вы чувствуете в себе кое-что, разделение. Тело – это одно, а вы – это другое.

Мадам Франк: Это то, что я чувствую, и это вещь, которая меняет все.

Г.: Можете себя поздравить. Я рад всем своим существом. Это – первая вещь. Без этого вы никогда не сможете продолжать. Без этого и десять лет, и сто лет ваша работа была бы только щекотанием.

Мадам Франк: Мне кажется, что-то было преодолено.

Г.: Теперь вам нужно это зафиксировать. Нужно вскармливать ребенка, чтобы он мог расти. Давайте ему хорошее молоко, немного яиц, все, что необходимо для ребенка. Когда он немного подрастет, он сможет говорить и я смогу его понять. По-моему, это надолго.

Мадам Франк: Я хотела сказать вам, что упражнение на чувствование показало мне: я жила в воображении. Я заметила, что только когда я чувствую что-то телесно, это реально; но я неспособна хорошо сконцентрироваться на картинке или образе.

Г.: В целом это ваша слабость. Но необязательно об этом говорить. Это уже субъективная вещь. Теперь, если я что-то объясняю, вы можете понять. Раньше вы ничего понять не могли. В первый раз вы обиделись. Теперь, если я скажу то же самое, вы сможете понять.

Машин: Я пытался продолжать упражнение на «разделение надвое» и, увидев, что не продвигаюсь в нём, подумал: это происходит, потому что «Я» во мне было недостаточно сильным. Все мое внимание сдвинулось к «Я есть» и, как результат, это развилось мало-помалу в гораздо более сильное, чем когда-либо у меня было, чувство «Я». В результате я убедился, что это поменяло все мои ценности. То, что я до этого понимал теоретически, теперь я понимаю по-другому и это меня привело к пониманию многих моих проблем, особенно необходимости немедленно прекратить играть роль. Но во время отпуска я остался один в той роли, которую должен был играть. Я должен был играть ее перед моими родителями, особенно матерью, и именно в этом была трудность. Я поймал себя на том, что я был совершенно неспособен играть роль, это было невозможно.

Г.: Вы поняли, что значило играть роль; вы поняли, какое значение это имеет для вас, вы почувствовали вкус этого? Браво!

Машин: Потом я продолжил с упражнением по разделению надвое. Я пытался его понять и однажды, проходя мимо зеркала, я очень удивился тому, что увидел себя как незнакомого человека. Я подумал, что мне стоило бы использовать это переживание, чтобы делать упражнение; затем, выполняя упражнение, я увидел себя, как видел себя тогда в зеркале; у меня была только одна холодная картинка, безжизненная. Я видел безжизненное тело и пытался установить связь с моим реальным телом. Пытаясь это сделать, я почувствовал: это предвкушение того, чем может стать такое разделение. Я чувствую, что мне это необходимо.

Г.: Этого достаточно, вы родились. Ваша индивидуальность родилась. Раньше вы были как животное без «Я». Теперь у вас есть «Я» и качества человека. Это упражнение дало вам их. Раньше у вас не было индивидуальности, вы были производным вашего тела, как собака, кошка или верблюд. Теперь, если у вас есть рога, вы можете их видеть и удивиться им. Раньше вы ничего не могли видеть. Теперь у вас есть индивидуальность, которой не было. (Обращаясь к остальным) Он получил индивидуальность. Раньше у него ее не было. Он был куском мяса. Он мог работать тысячу лет, и никогда не получить никакого результата. - Вы – товарищ мадам Франк. Вы оба стали посвященными первого посвящения. Это маленькая вещь, но это большая вещь, гарантия будущего. Я также поздравляю вас. Впервые за три года я внутренне счастлив. Я счастлив из-за моих усилий. Потому что это не случайно, вот уже двое. Теперь вы не обручены [ betrothed, также означает «привязанный, поглощенный»], теперь вы не Машин, вы мой младший брат, а вы - (к мадам Франк), вы моя сестра. Позже мы поговорим отдельно.

Г., обращаясь к Йетту: Вы не чувствуете себя счастливым?

Йетт: Да, и я могу сказать: то, что говорила мадам Франк, - как будто это я сам сказал, потому что некоторое время я чувствую в себе нечто новое и страшусь, что оно исчезнет. Потому что обыкновенно, не говоря об очень редких моментах, было что-то во мне, чего не было раньше, и прежде всего что-то в моей голове, что-то, что я ощутил присутствующим в моей голове, на что я полагаюсь и что отделяет меня от остального, что существует отдельно от моего тела, от всего, что я есть, от моих чувств.

Г.: Вы можете сказать, возможно, что вы – это одна вещь, и ваше тело – другая вещь. Раньше вы не могли этого сказать искренне.

Йетт: Эту вещь можно поддерживать?

Г.: Есть 33 качества жидкости, которые я могу дать вам. Не обязательно понимать; вы спросили меня, возможно ли это, и я сказал: да. Я также сказал, что есть 33 качества текучести.

Траколь: Вы заставили меня в точности, в один миг ощутить мое сегодняшнее отношение к работе. Это произошло, когда во время обеда вы вспомнили анекдот о курде. Упражнение, которое вы дали мне 18 дней назад, состоит в постоянном вспоминании: на каждом вдохе и каждом выдохе я должен думать: «Я есть» и я должен сохранять активный элемент воздуха в моих ногах, когда я опираюсь на что-то или сижу, и в солнечном сплетении, когда я стою. Я пробовал делать это упражнение, я пытаюсь делать его всегда, и чем больше я его делаю, тем более невозможным для меня становится его делать, не считая моментов, когда я могу выбрать наиболее подходящие условия. Но чем меньше я нахожу такие условия, тем больше мне хочется их найти, и в действительности я не мог бы захотеть отказаться от этого упражнения, прежде чем почувствовал бы, что у меня это получается лучше. В лучшие моменты этого упражнения, не в самые приятные, но в моменты, когда я работаю с наибольшей интенсивностью, то есть в жизни, когда у меня получается выполнять упражнение, не прекращая обычной активности, я переживаю чувство, вводящее в заблуждение: у меня создается впечатление, что я живу в двойном сне. С одной стороны, я живу своей внешней жизнью как бы во сне и пытаюсь играть в ней роль, и с другой стороны, я делаю мою работу тоже как во сне, и у меня есть образ роли, которую я буду играть внутренне. В качестве компенсации, когда я делаю это упражнение только в комфортных условиях, резко и внезапно проявляется чувство «Я» - которое все же сильней в упражнении на разделение - и мне хотелось бы переживать в обычной жизни то ощущение, которое у меня бывает в такие моменты.

Г.: Продолжайте. Вы должны тренировать себя, мало-помалу. Сделайте это чувство своей собственностью. Сначала нужно овладеть этим чувством. Это значит, вы больше не имеете своих ассоциаций. Это чувство приходит к вам, это ваша собственность, но в особом состоянии. То есть, оно не может прийти в жизни. В особом состоянии, когда вы немного расслабляетесь, вы можете вспомнить это чувство и вы должны овладеть им.

Траколь: И в то же время я чувствую, что настоящая работа – в повседневной жизни.

Мадам де З.: Но перед этим нужно ее делать в специальном состоянии, и понемногу вы найдете это чувство в обычной жизни.

Траколь: Наиболее сильное чувство разделения – когда я делаю его в удобных условиях.

Мадам де З.: Так нужно для того, чтобы оно росло в вас в эти моменты. Затем, мало-помалу, вы будете способны заставить это состояние длиться.

Кан: Несколько месяцев назад я задал вам такой вопрос: «Когда есть импульс подлинной любви к кому-то, мне кажется, что это не только устанавливает связь между мной и тем человеком, но это дает видение присутствия высшей силы во мне». Вы ответили мне тогда, что мне тогда не надо было думать о таких вещах, что это была психопатология, что я должен был выполнять свою работу как служение. Я послушал вас и у меня стало получаться отделять себя от своего тела. Теперь, особенно когда я увидел всю глубину своей пассивности и понял, что я должен сконцентрировать все мои силы, чтобы создать усилие противостояния чему-то, что принадлежит моей привычной ничтожности, теперь у меня есть импульс стать независимым. Например, у меня есть, как прежде, импульс по-настоящему играть свою истинную роль по отношению к моему сыну или моему отцу; у меня есть, как прежде, импульс по-настоящему быть человеком по отношению к группе, но мне кажется, что каждый из этих импульсов все еще недостаточно силен, чтобы беспристрастность была полной. В один из моих лучших моментов работы, я увидел в настоящем все мое тело, все мои эмоции, все мои чувства и мои обычные желания как то, что мне удалось убить в себе, чтобы получить рождение, и я понял, что у меня получится быть тем, чем я хочу быть, если я смогу заставить умереть то, что я есть. Так что, я спрашиваю вас теперь, я спрашиваю себя и также вас: не может ли мне помочь в моих усилиях то, что есть от «Я» более высшей формы во мне – если только во мне не отсутствует этот импульс?

Г.: Нет; продолжайте. Почему вы используете слово «подлинная»? Вы пока не можете чувствовать «подлинной любви». Одним из аспектов «подлинной любви» должна быть ненависть, объективная ненависть, не к объекту, но к его проявлениям. Вы пока не можете использовать слово «подлинная». Ожидая, продолжайте накапливать материал. Не нужно придавать такого значения вещам. Вы еще не можете любить, вы не можете делать ничего. У вас нет еще этого чувства, а мне нужно, чтобы у вас оно было. Когда вы будете способны иметь какое-то побуждение, я смогу сделать, чтобы оно вас удовлетворило. Как использовать его, как его направлять, как реализовать его. Я вижу, форма работы, которую я дал вам, помогла вам; и если это вам помогло, нет нужды в менять метод.

Кан: Эта работа дала мне то, чего не давало ничто другое.

Г.: Остальное ничего не стоит. Хотя… для нас, этого в вас недостаточно для «подлинного побуждения».

Г. (обращаясь к Симону): Вы поняли? Вам тоже что-то открылось?

Симон: Действительно, слушая Машина, Габриэля и Йетта, когда они говорили, я был с ними.

Г.: Вы чувствовали своей головой, своим разумом. Например, что касается Машина, вы поняли гораздо раньше его; он понимает меньше, чем вы, но он понимает всем своим бытием. Он понял своей индивидуальностью, вы – своим телом. Для меня это более ценно, чем то, что у вас.

Симон: Я сейчас чувствую в своей голове что-то, что присутствует почти все время; оно не очень сильно, но присутствует почти постоянно, что-то, что заставляет меня видеть существа и вещи по-другому.

Г.: Это нормально. Мало-помалу все станет другим. Вы начинаете получать подлинное видение. До этого момента, у вас была фантастическая точка зрения.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

Buy for 100 tokens
Стив Павлина - Почему мне так нравится моя жизнь? «Решить проблему денег раз и навсегда» - вот над чем я работал много лет! Я немного подумал в своем дневнике о том, почему мне так нравится моя жизнь. Вот что я придумал: Пространство для размышлений Мне нравится, что моя жизнь не перегружена…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments