December 10th, 2020

Таниссаро Бхиккху - Будда использует юмор, чтобы помочь в развитии проницательности

Таниссаро Бхиккху - Будда использует юмор, чтобы помочь в развитии проницательности

Введение

Палийский канон имеет репутацию лишенного юмора. И легко понять почему. В некоторых отрывках Будда, кажется, плохо смотрит на юмор. Например, в Беседе с плачем (AN 3: 107) он ссылается на «чрезмерный смех с показом зубы» как на форму ребячества, и советует монаху, испытывая радость от Дхаммы, просто улыбнуться. В его наставлениях Рахуле в MN 61 говорится, что нельзя сознательно лгать, «даже в шутку». Отрывок из Винаи (Sk 51) рассказывает о монахе, в прошлом актере, который пошутил над Сангхой. В ответ Будда объявил что назвал оскорблением шутку не только о Сангхе, но и о Будде или Дхамме.

Есть также знаменитый стих в Dhp 146, который, кажется, направлен на подавление всех форм веселья:
Какой смех, почему радость,
когда постоянно все горит?
Окутанный тьмой,
ты не ищешь лампу?

И еще есть тот факт, что сам Будда редко улыбается в Каноне, и когда он это делает, причины его улыбки никогда не бывают забавными.
И все же репутация канона как лишенного юмора незаслуженная. Он есть там, но часто остается незамеченным.

В тот раз монахи Шави строили хижины на свои собственные попрошайничества - не имея спонсоров предназначенных для них самих, не по каким-либо стандартным меркам - оно не было завершено. Они то и дело умоляли, то и дело намекали: «Дайте человеку, дайте труд, дайте вола, дайте телегу, дайте мачете, дайте топор, дайте тесло, дайте лопату, дайте долото, дайте тростник, дать траву, дать глину ». Люди, измученные попрошайничеством, измученные намеками, увидев монахов, пугались, бежали; шли другим путем, отворачивались, закрывали дверь. Даже увидев коров, они убегали, воображая их монахами.

Одна из причин, по которой юмор канона остается незамеченным, связана с его стилем, который часто бывает тонким, невозмутимым и сухим. Этот стиль юмора может пройти мимо читателей в современных культурах, где шутки оговариваются заранее, а юмор имеет тенденцию быть доступным. Другая причина в том, что переводчики часто упускают из виду тот факт, что отрывок должен быть юмористическим, и поэтому передают его в плоской педантичной манере.

Отличительной чертой юмора Канона является то, что по большей части он действует в соответствии с указаниями Будды о мудрой речи: чтобы она была правдивой, полезной и своевременной. Это также соответствует правильной речи - опять же по большей части - в том смысле, что в ней не используется ложь или преувеличение, вызывающие разногласия, резкие речи или пустая болтовня: типы речи в форме преувеличения, национализма, расизма , и глупость, слишком часто являются обычным явлением юмора.

Нам нужно продолжать добавлять здесь «по большей части», потому что юмор в Canon исходит как минимум из четырех разных источников. В некоторых случаях это из заявленной речи самого Будды; в других - из заявленной речи его пробужденных учеников; в других случаях - из заявленной речи более простых людей, мирян и монахов; а в третьих, это связано с тем, как составители Канона формулируют свои повествования. Таким образом, Будда использует юмор более тонко и изощренно, чем, скажем, обычные люди, цитируемые в Каноне, которые иногда могут быть саркастичными и даже грубыми.

Поэтому, когда мы анализируем стиль и функцию юмора в Canon, мы должны помнить, что и стиль, и функция меняются в зависимости от источника. Но даже если принять во внимание эти вариации, юмор Canon имеет некоторые общие черты, которые делают его отличительным. В конце концов, составители «Канона» были теми, кто выбирал, о какой речи сообщать, а о какой не сообщать, поэтому, когда они цитируют сарказм или грубые шутки, уместно задаться вопросом, для какой большей цели предназначены эти цитаты.

В общем, можно сказать, что юмор в Каноне, кажется, направлен на служение определенной цели на пути: развитие проницательности. Это происходит двумя разными способами.

Один из аспектов проницательности - смотреть на вещи с определенного расстояния. Как говорит Будда, чтобы обрести знание, которое освобождает вас от привязанности к вещам, вам нужно рассматривать эти вещи как нечто отдельное (СН 35:80). В Dhp 28 его образ проницательности изображает человека, стоящего на башне или горе и смотрящего на мир внизу:

Когда умный человек убирает
беспечность
вниманием,
поднявшись на высокую башню
проницательности,
без печали,
он наблюдает за печальной толпой -
как просвещенный человек,
уничижая
толпу,
дураков на земле внизу.

Теперь чувство дистанции здесь не резкое или бесчувственное. Мудрые люди тоже сочувствуют горестной толпе. Но все же они больше не впутываются в эти печали, потому что они научились дистанцироваться от причин печали внутри себя. Их сострадание к другим смягчается более широким кругозором, который исходит из знания каммы: вы пытаетесь помочь другим действовать так, чтобы они приносили себе счастье, но у них есть свободная воля сопротивляться вашей помощи, и поэтому вы должны принять их свободный выбор с невозмутимостью.

Сам Будда в ночь своего пробуждения узнал о принципах каммы, наблюдая, как все существа во вселенной умирают и возрождаются в соответствии со своей каммой. Чувство отстраненности, пришедшее из обширности этого видения, было тем, что позволило ему обрести отстраненность и, в конечном счете, свободу от действий собственного разума.

Итак, чувство дистанции - необходимая часть пути, а мудрое чувство юмора может быть полезным инструментом в ее продвижении. Процесс отделения от старой привязанности легче, если вы с добродушием видите, насколько глупа привязанность.
Когда мы группируем юмористические отрывки в Каноне по темам, мы обнаруживаем, что этот аспект юмора применим к большинству тем, и, в частности, к темам, связанным с вещами, которые в целом кажутся увлекательными или представляют особую опасность для людей, чьи прогресс на пути еще слабый. В результате каждый на пути должен развить отстраненное отношение ко всем этим вещам. Юмор, направленный на эти темы, является средством для разжигания разочарования: увидеть сквозь увлечение и понять, что здесь меньше, чем кажется на первый взгляд.

Эти темы:
дэвы, брахмы и другие нечеловеческие существа;
чувственность;
дворцовая жизнь;
точки зрения, противоположные Дхамме;
человеческие недостатки и слабости; а также
экстрасенсорные способности.

Когда внимание уделяется этим темам, юмор Канона чаще всего принимает форму иронии и сатиры: высмеивает вещи, которые люди обычно воспринимают слишком серьезно, чтобы они могли научиться смотреть на них со здоровой отстраненностью. В этих категориях юмор может варьироваться от мягкого до очень острого - даже Будда может быть довольно резким в своих комментариях на эти темы, как в сравнении брахманов с собаками. И именно в этих категориях составители Канона иногда используют саркастические замечания обычных людей, чтобы показать, что пробужденное состояние ума не является необходимым требованием для осознания глупости определенных действий и идей.

Однако есть также три группы тем, в которых юмор используется совершенно иначе:
преимущества практики Дхаммы;
Стратегии Дхаммы; а также
истории, которые, когда Будда вспоминает их, вызывают у него улыбку.

В этих случаях юмор принимает форму «радости в Дхамме» и используется, чтобы сделать практику Дхаммы привлекательной. Этот тип юмора связан со вторым аспектом проницательности: способность мотивировать себя делать то, что, как вы знаете, приведет к хорошим результатам, но само по себе кажется непривлекательным. Фактически, все три группы изображают различение как стратегическую способность, и поэтому все три являются примерами второй из трех - стратегий Дхаммы - действия. Как говорит сам Будда, различение такого рода связано со «зрелой стойкостью, зрелым упорством и зрелым усилием» (AN 4: 115). Это вид проницательности, который направляет вас на путь и помогает удерживать вас там. В этих категориях юмор часто принимает форму сравнений, притч, историй и аналогий - такого рода юмор, который вызывает мудрую или теплую улыбку.

Таким образом, оба основных типа юмора в Каноне - сатира и радость в Дхамме - служат цели четвертой традиции благородных (АН 4:28): способность получать удовольствие от отказа от неумелых качеств, и умение получать удовольствие от развития умелых. Обе эти способности, в свою очередь, подпадают под одну из ступеней медитации на дыхании: радовать ум (MN 118).

Таким образом, есть практическая ценность в рассмотрении того, как Canon использует юмор, чтобы помочь в развитии проницательности, и, в частности, как его юмор варьируется в зависимости от каждой из девяти вышеуказанных тем. Но сначала мы должны отметить аспект юмора Канона, который неоднократно возникает во всех темах, но до некоторой степени потерял популярность в эпоху, требующую быстрого смеха и мгновенного удовлетворения.

Этот аспект - то, что TW Рис-Дэвидс, британский ученый, писавший в конце 1800-х годов, назвал «американским» чувством юмора. По его словам, американский юмор был отмечен любовью к длинным, затяжным рассказам, в которых юмор заключался не столько в кульминации, сколько в пышных деталях, вложенных в рассказ. Рис-Дэвидс, по-видимому, имел в виду повествовательный стиль Марка Твена: бросать детали за деталями, требующие наблюдательный взгляд и терпеливое остроумие как часть юмора.

Канон полон примеров этого стиля юмора, особенно - но не исключительно - в дискурсах из Дигха Никая, или Длинного собрания. Монах, собирающийся задать вопрос Великому Брахме, не сразу отправляется к Великому Брахме. Нам один за другим рассказывают, как он посещает всех дэвов в иерархии дэвов, ведущих к Великому Брахме, включая многих дэвов, не включенных в стандартный список. Двое мужчин, ищущих удачу в заброшенных деревнях сельской местности, не начинают с конопли, а потом сразу же находят золото. Нам подробно рассказывают обо всех товарах что они находят, ценность которых постепенно увеличивается.

В каждом случае повторяющиеся детали - это не просто украшение. На них делают упор. В случае дэва-иерархии повторение дает нам сообщение о том, что даже если организация может быть большой и впечатляющей, она может быть полна невежества. В случае товаров, повторение подчеркивает, как упрямой привязанность может быть. Чтобы оценить юмор в Каноне, вам нужно научиться находить удовольствие и полезный урок в деталях истории, пока рассказчик разворачивает ее.

Однако есть и отрывки, в которых юмор заключен в короткие остроты. Таким образом, Canon использует много разных стилей юмора, в зависимости от темы и уроков, которые необходимо извлечь по этой теме.

Коллекция отрывков, собранных в этой книге, призвана проиллюстрировать использование юмора в Каноне по каждой из девяти тем, чтобы дать представление не только о его стиле и диапазоне, но и о его целях. Имейте в виду, что сборник не является исчерпывающим: в Каноне есть много других юмористических штрихов. Приведенные здесь отрывки - это просто некоторые из наиболее очевидных или выдающихся примеров того, как Canon использует юмор для развития проницательности. Хотя большая часть юмора в Каноне удивительно вневременна - связана с аспектами человеческой натуры, которые оставались неизменными на протяжении тысячелетий, - иногда он может быть тонким, а его способ выражения может иногда относиться к культуре своего времени. По этой причине я сначала хотел бы предоставить небольшую справку по каждой теме.
Buy for 100 tokens
Стив Павлина - Почему мне так нравится моя жизнь? «Решить проблему денег раз и навсегда» - вот над чем я работал много лет! Я немного подумал в своем дневнике о том, почему мне так нравится моя жизнь. Вот что я придумал: Пространство для размышлений Мне нравится, что моя жизнь не перегружена…

Таниссаро Бхиккху - Многие люди удивляются, узнав, что Будда относился к мнениям других учителей как

Таниссаро Бхиккху - Многие люди удивляются, узнав, что Будда относился к мнениям других учителей как к объекту сатиры


1. Дэвы, Брахмы и другие нечеловеческие существа.

Большинство религий относятся к сверхъестественным существам с большим уважением - на самом деле, многие отдают этим существам высшую форму поклонения и считают знание из божественных источников высшей и самой надежной формой мудрости. Однако, с точки зрения Будды, ни одно из этих существ не достойно поклонения. Они рождаются в этих состояниях и падают из этих состояний в соответствии со своей каммой, часто без особого понимания или знания. Фактически, их знания уступают знаниям Будды.

Поэтому вполне естественно, что Канон сделал таких существ объектом сатиры, чтобы люди, практикующие Дхамму, не смотрели на них с трепетом. С одной стороны, такое сатирическое отношение помогает защитить вас, если вы действительно приобретаете опыт общения с такими существами в своей медитации: вы не поверите всему, что они вам говорят. С другой стороны, такое отношение помогает защитить вас от религий, которые утверждают, что пришли из божественного источника. Если божественные существа могут быть невежественными - и это один из основных моментов сатиры здесь - то почему их знания следует рассматривать как особые?

По этой причине сатиры в этом разделе часто пересекаются с сатирами в разделе о точках зрения, противоположных Дхамме, в частности, в области брахманизма, который утверждает, что имеет божественное происхождение, от создателя самой вселенной.

Особняком стоит три отрывка из этого раздела. Первый - это §1.1, в котором монах приближается к Великому Брахме и, по сути, спрашивает, как далеко простирается физическая вселенная. Великий Брахма, что-то вроде Яхве в Книге Иова, сначала отклоняет этот вопрос, настаивая на своем статусе творца всего сущего. Однако, в отличие от Иова, монаха такой ответ не пугает. Вместо этого он отмечает, что не спрашивал Великого Брахму, был ли он создателем вселенной. Он спросил, как далеко простирается Вселенная. Дважды Великий Брахма снова пытается отклонить вопрос, и, когда монах все еще не запуган, Великий Брахма берет его за руку, отводит в сторону и говорит, что он не может ответить на вопрос, но не хочет чтобы разочаровать его обожающую свиту, признавшись в своем невежестве в их присутствии.

Суть сатиры, конечно же, в том, что Великий Брахма - тщеславный, напыщенный обман. И, как мы узнаем из §4.3, его заявление о том, что он творец, основано на его собственном невежественном непонимании того, как развивается космос.

Второй заслуживающий внимания отрывок в этом разделе - § 1.2, в котором дэва, привлеченная к купающемуся в реке монаху, пытается соблазнить его. Большая часть юмора истории заключается в игре слов, в которой монах берет многие термины, используемые самой дэвой, но меняет их значение таким образом, который она не понимает. Дополнительный элемент юмора заключается в том, что история заканчивается тем, что монах ведет дэва к Будде, который укрощает ее гордость, давая ей учение выше ее головы. В конце концов, получив Дхамму очень высокого уровня, она не может забрать ничего, кроме урока, что нужно избегать зла и не связываться с чувственностью.

Однако не вся сатира в связи с этой темой направлена ??на божественных существ. В третьем отрывке (§1.3) она нацелена на монаха, который хочет, чтобы дэва предупредила его о любых злодеяниях, которые, по ее мнению, он совершает. Она правильно говорит ему, что она не его наемник и что его поведение - это его собственная ответственность. То, что вы видите дэвов, не означает, что вы имеете право на какие-либо особые услуги от них. Хотя божественные существа не заслуживают поклонения, к ним все же следует относиться с обычными хорошими манерами и уважением.

2. Чувственность

Наиболее характерное и искусное использование юмора в каноне заключается в его сатире о чувственности. Два самых литературных диалога в Каноне посвящены высмеиванию людей, которые действуют и говорят под властью похоти. Использование литературного языка в обоих диалогах ясно показывает, что они призваны ниспровергнуть один из принципов древнеиндийской теории литературы.

Индийская литературная теория в целом основана на концепции расы, или вкуса. Литературные произведения, такие как стихи и драмы, должны демонстрировать эмоциональные состояния, которые читатель или аудитория «смакует» при втором прочтении. Эмоциональное состояние и вкус не идентичны: так теоретики объяснили тот факт, что некоторые эмоции, испытываемые персонажами, например горе, могут быть болезненными, но аудитория должна была получать удовольствие от наслаждения этими эмоциями с эстетической дистанции .

Классическая литературная традиция перечисляла восемь основных вкусов, одним из которых был комический. И хотя теоретики спорили о том, как ароматы должны смешиваться в произведении искусства, одна область общего согласия заключалась в том, что комический вкус естественно сочетается с чувственным или эротическим ароматом, а не с ужасным: юмор усиливает и добавляет изюминку эротически.

Поэтому, когда составители Canon используют юмор, чтобы подшутить над похотью, они меняют эту теорию. Например, в §2.1 Сакка-король дэва посылает гандхаббу, Панчасикху, чтобы привести Будду в надлежащее настроение для встречи с дэвой, то есть самим Саккой. Гандхаббы имеют репутацию подростков мира дэва, одержимых музыкой и сексом, и Панчасикха не исключение. Он предпочитает петь для Будды песню, в которой иллюстрирует свою страсть к женской любви, проводя аналогии с Буддой, Дхаммой и Сангхой: его тоска по ней столь же однонаправленна, как Будда в джхане; его любовь к ней выросла сильно, как подношение арханту.

Язык песни приятный, соответствует эротическому привкусу, но часть юмора отрывка заключается в ситуации: Панчасикха совершенно не замечает, насколько неуместны аналогии и какая оплошность - петь такую ??песню Будде. Будда, выросший во дворце, тем не менее насмехается над ним и со знанием дела хвалит технические аспекты его песни, но другая часть юмора заключается в угадывании того, что должно происходить в уме Будды, когда он вежливо разговаривает с таким безнадежно заблуждающимся существом.

В §2.2 канон использует юмор, чтобы высмеять похоть, еще более радикально. Молодой человек пытается соблазнить монахиню в одиночестве в лесу, говоря поэтическим языком о том, как сильно он ее любит, и в конце концов сосредотачивается на том, что для него нет ничего дороже, чем ее глаза. Она - исходящая из позиции полной отстраненности - называет это
блефом и, вынимая один глаз, предлагает ему: «Ты хочешь иметь это.

Две вещи в стихотворении делают использование юмора радикальным. С одной стороны, мужские строки - одни из самых сложных литературных произведений Канона. Его словарный запас исключительно чувственен, и он использует его искусно. После создания такой атмосферы стремительная развязка диалога еще более поразительна. Смешение чувства юмора монахини с ее ужасным решением ситуации настолько неожиданно, что многие люди упускают из виду тот факт, что она, вероятно, смеется про себя над своей собственной бравадой, пока она это переживает.

И в §2.1, и в §2.2 изощренность и чувственность языка имеют подрывной характер. Обычная человеческая культура слишком часто измеряет изысканность и утонченность в соответствии с уровнем восприятия чувственных удовольствий: лучших вин, самой изысканной еды и искусства. Эти отрывки, однако, показывают, что отказ Будды от чувственности не был результатом недостатка утонченности с его стороны. В конце концов, он был знаком не только с чувственными удовольствиями дворца, но и с божественными чувственными удовольствиями в небесных сферах, которые намного превосходят любые чувственные удовольствия, возможные в человеческом мире. Он отвергает чувственность, как человеческую, так и божественную, потому что он видит, насколько глупы и тщетны даже самые изощренные вкусы чувственных удовольствий.

Напротив, юмор в п. 2.3 формально несколько более условен, но все же по-своему подрывной. Здесь Будда берет древний индийский свадебный обычай - бросать пыль, пепел и коровий навоз на новую невесту - и дает ему историю происхождения, которая переворачивает значение пыли, пепла и коровьего навоза, превращая их в символы отвращения при половом акте.

3. Дворцовая жизнь

С сатирами чувственности Канона связаны его сатиры на дворцовую жизнь. Они сосредоточены в первую очередь на двух моментах: во-первых, дворцы со всеми их удовольствиями являются опасным местом для жизни - или даже для посещения - как для королей, так и для всех, кто с ними связан; во-вторых, положение короля не так уж и завидно. Поскольку короли были самыми богатыми и могущественными людьми того времени, сатиры королей в настоящее время применимы к широким массам среднего класса, кто богат, могущественен и знаменит. Сатира дворцовой жизни подходила любому, кто живет в тесном контакте с людьми, занимающими высокие должности.

Во многих из этих отрывков сатира мягкая. В конце концов, буддийская Сангха нуждалось в доброй воле королей, чтобы иметь возможность существовать, поэтому он не хотел бы казаться слишком суровым в своем суждении о них. Но поскольку юмор здесь может быть таким нежным, его часто легко упустить.

Ярким примером является §3.1. Почитайте поверхностно, вроде условно. Но если подумать, это довольно примечательно. Король Пасенади находится в своей спальне со своей любимой королевой Малликой и в момент близости спрашивает ее, есть ли кого-нибудь, кого она любит больше себя. Конечно, будучи королем, он ожидает, что она скажет: «Да, ваше величество, вы», как прелюдию к еще большей близости. А если бы это был голливудский фильм, то диалог пошел бы именно так. Но это палийский канон, и Маллика не дура. Она вызывающе и правдиво говорит королю: «Нет, нет никого, кого она любит больше себя». И она заставляет его признать, что нет никого, кого он любит больше себя. На этом сцена заканчивается. Даже короли со всей своей властью не могут получить того, чего хочет большинство влюбленных: уверенности в том, что любимый человек любит любовника так же сильно, как любовник любит себя.

Юмор в §3.4 также мягок в изображении 80-летнего царя, который, с точки зрения Дхаммы, все еще ребенок. Порой слишком слабый, чтобы поставить ногу туда, куда он намеревается, и окруженный двором, жаждущим увидеть его смерть, он все равно хочет завоевать новые земли, даже на другой стороне океана, если представится такая возможность.

В §3.5 юмор шире и грубее: даже король Бимбисара, которого Канон обычно изображает мудрее Пасенади, не застрахован от унизительных издевательств со стороны своих жен.

Самая обширная сатира в этом разделе - §3.2, в котором изображен один из визитов Пасенади к Будде. Несмотря на свое положение, король по-прежнему должен выступать в роли посыльного для своих жен. Из-за своего положения он оказывается в окружении людей, которым он не может доверять - он никогда не вникает в суть вопроса о том, кто принес дезинформацию во дворец, - и чьи умы сосредоточены на вопросах свержения и изгнания, скорее всего, его.

Он настолько поглощен своими обязанностями, что не улавливает нежные упреки Будды о его рабстве перед сестрами Сома и Сакула, не может долго заниматься проблемой, иногда даже не может сформулировать свои вопросы должным образом, и не может прийти к большей уверенности в учениях Будды, чем то, что они кажутся разумными.

С духовной точки зрения, его власть и положение не являются активами. Это пассивы. В конце сутты он должен проститься с Буддой не потому, что он исчерпал все вопросы, которые хотел бы обсудить, а потому, что один из его придворных говорит ему, что пора уходить. В общем, положение не завидное.

Этот отрывок также показывает опасность жизни во дворце: брахмана Санджаю обвиняют в том, что он принес дезинформацию во дворец, но проблема никогда не решается. В такой ситуации все живут под облаком подозрений. Отрывок §3.6, касающийся врача Будды, Дживаки, показывает, как дворцовая жизнь может быть физически опасной.

4. Точки зрения, противоположные Дхамме.

Многие люди удивляются, узнав, что Будда относился к мнениям других учителей как к объекту сатиры на том основании, что такое поведение является пристрастным и будет считаться формой неправильной речи: спора. Тем не менее, трактовка в Каноне вызывающих разногласия рассказов показывает, что, когда человек цитирует неправильное поведение X и Y с целью подлинного благополучия Y, это не считается поводом для разногласий. Это акт сострадания. Поскольку Будда мог видеть, что неправильные взгляды его оппонентов, если они будут приняты, приведут человека, принимающего их, к плохому месту назначения, он понял, что сострадание требует от него показать, насколько ошибочными были эти неправильные взгляды.

Когда есть четкое представление о том, что правильно, а что нет, тоже не пристрастно помогать другим ясно увидеть проблему. И очень эффективный способ добиться этого - иногда подвергать насмешкам неправильные взгляды, либо указывая на их внутренние несоответствия, либо исследуя поведение людей, которые их разделяют.

Основными мишенями такого рода сатиры в Каноне являются брахманы и нигатхи, или джайны, но материалистические взгляды также могут стать частью расширенной сатиры (§4.12). Есть несколько отрывков, в которых брахманические воззрения на космос подвергаются нападкам (§1.1; §4.3; §4.5; §4.6), но основная точка зрения брахманов, подвергающаяся насмешкам, - это их расизм: вера в то, что брахманы превосходят других просто по рождению. Общая тема в трактовке Буддой брахманических идей превосходства состоит в том, что брахманы прошлого действительно следовали замечательным обычаям, но с тех пор эти обычаи были оставлены. Его наиболее язвительная версия этого наблюдения - это систематическое сравнение брахманов и собак, причем собаки кажутся лучшими брахманами, чем сами брахманы (§4.4).

Что касается нигатхов, то их высмеивают за их грубые идеи о камме, в частности за их идею о том, что старую плохую камму можно сжечь посредством аскез (§§4.14–18). Поскольку их убеждения могут привести к бессмысленным страданиям, и поскольку их отношение к камме - внешне - так близко к Будде, он пошел на все, чтобы показать, что их взгляды на самом деле сильно отличаются от его.

Повторяющаяся черта юмора в этом разделе состоит в том, что люди с взглядами, противоположными Дхамме, на самом деле являются самыми глупыми - вредными для себя и других - когда они думают, что они самые умные. Это относится, в частности, к Саччаке с его уловками спорщика (§4.13) и к принцу Паяси с мучительными экспериментами, которые он придумывает, чтобы «доказать», существует ли душа, способная пережить смерть (§4.12).

5. Человеческие недостатки

Объективно в человеческих слабостях нет ничего впечатляющего, но они обладают властью над необученным умом. Слишком легко уступить собственным слабостям на том основании, что мы «всего лишь люди». Таким извращенным образом вы оказываете им гораздо больше уважения, чем они на самом деле заслуживают. Лучший способ преодолеть эту тенденцию - взглянуть на те же слабости других людей со стороны, увидеть, насколько глупыми и вредными они могут быть на самом деле, а затем применить ту же точку зрения к себе. Таким образом, когда вы смеетесь над глупостью других людей, это делается с целью научиться смеяться над своей.

Обсуждая обычные человеческие слабости, от которых он хотел избавиться, Будда иногда использовал истории, сравнения и притчи как привлекательный способ указать на то, насколько глупыми могут быть такие слабости.
Но что особенно поразительно в использовании юмора в Каноне по этой теме, так это то, в какой степени составители Винаи - правил монашеского воспитания - использовали юмор в рассказах, объясняющих происхождение многих правил. И здесь элемент юмора служит как минимум четырем возможным целям.

Во-первых, монашеской общине нужны были люди, чтобы выучить Винаю наизусть. Возможно, чтобы компенсировать повторяющиеся и подробные тексты, которые такие люди должны будут заучивать наизусть, составители также стремились вознаградить их занимательными историями для запоминания.

Во-вторых, элемент юмора в рассказах о происхождении помогает дать слушателю отстраненный взгляд на поведение, для предотвращения которого правила были разработаны. Рассмотрев слабые места других людей с этой забавной дистанции, слушатель с большей вероятностью увидит свои собственные склонности поддаваться такому поведению с чувством отстраненной дистанции. Это сделало бы слушателя более склонным жить по правилам, запрещающим подобное поведение.

В-третьих, легче доверять своду правил, если вы знаете, что люди, составляющие их, обладали чувством юмора. Свод правил без юмора подавляет.

В-четвертых, юмор этих историй универсален: как и Дхамма в целом, они обращаются к вопросам человеческого поведения, которые не изменились с течением времени. Это показывает, что правила были сформулированы людьми, у которых было чувство постоянного в человеческой природе, таким образом усиливая сообщение о том, что правила сами по себе универсальны и поэтому должны применяться везде, где может быть Сангха.

6. Психические способности

В Каноне много обсуждений психических способностей, которые можно обрести с помощью практики концентрации. И хотя Будда смог использовать свои экстрасенсорные способности с большим преимуществом в обучении Дхамме (см. Mv I.15–22), он также видел, что проявление психических сил может привести к разрушительным последствиям. Cv VII.2–4 повествует о наиболее серьезном случае злоупотребления психическими силами, в котором Девадатта, двоюродный брат Будды, использует свои психические силы, чтобы завоевать последователей, и в конечном итоге создает такую ??ужасную камму, что ему суждено попасть в ад.

Другие отрывки, однако, показывают недостатки демонстрации экстрасенсорных способностей в более беззаботной манере, сосредотачиваясь на том, как - человеческие слабости являются тем, чем они являются - экстрасенсорные способности могут создавать забавные трудности как для тех, кто ими пользуется, так и для тех, кто слышит о них. . Таким образом, данная тема является продолжением предыдущей. И, как и в предыдущем, многие истории в этом разделе происходят от историй происхождения монастырских правил.

Использование юмора в этих рассказах служит двоякой цели. Во-первых, это помогает убрать часть очарования и трепета, которые могут окружать экстрасенсорные способности: как показывает история Девадатты, человек с такими способностями не обязательно духовно зрел, и увлечение этими способностями может фактически быть препятствием на пути к высшей цели.

Итак, чтобы напомнить читателю, что существует высшая цель, составители Канона могут позволить себе относиться к экстрасенсорным силам небрежно. Подшучивая над глупостями и спорами, которые могут окружать использование таких способностей, юмористические отрывки, посвященные этим способностям, нацелены на предотвращение большего количества подобной глупости или противоречий в будущем. Об этом, в частности, говорится в § 6.5, в котором дост. Махака демонстрирует Читте-домовладельцу особенно ловкое психическое чудо.

Во-вторых, использование юмора в этих историях помогает сделать их более правдоподобными. В индийской литературной теории один из восьми основных вкусов - поразительный. Это вкус отрывков, рассказывающих о чудесных или удивительных событиях. Тем не менее, риск при попытке создать этот привкус заключается в том, что автор может переборщить, пытаясь произвести впечатление на читателя, и в результате казаться смешным.
Таким образом, составители Канона добавляют немного юмора к своим описаниям экстрасенсорных способностей, чтобы показать, что нет, они не утратили связи с реальностью. Это, в свою очередь, помогает поместить психические силы в контекст обычной реальности, так что люди, слушающие эти отрывки, когда они на самом деле сталкиваются с психическими способностями в себе или других, также будут твердо понимать реальность.

7. Преимущества практики Дхаммы.

Этот раздел содержит два отрывка, описывающих поведение и отношение учеников Будды в том, что Рис-Дэвидс назвал американским стилем юмора (§§7.8–9).
Однако в подавляющем большинстве отрывков здесь Будда использует сравнения и притчи, часто касающиеся животных, чтобы в беззаботной форме представить преимущества практики Дхаммы. Хотя в том, как эти отрывки изображают препятствия на пути, может быть элемент иронии - например, в описании человека, пытающегося сделать землю без земли в §7.2, - юмор здесь в первую очередь предназначен для того, чтобы заставить слушателя улыбайться в ответ на радость в Дхамме счастливым и сердечным образом.

8. Стратегии Дхаммы.

Канон часто описывает Будду как врача, лечившего болезни сердца и ума (Ити 100, АН 3:22; АН 10: 108). В общих чертах, его четыре благородные истины подобны подходу врача к лечению болезни: диагностировать симптомы, искать причину, утверждать, что излечение возможно, и рекомендовать лечение, которое приведет к такому излечению. Говоря более конкретно, лечение, предлагаемое благородным восьмеричным путем Будды, является стратегическим, с использованием некоторых умственных качеств, таких как добродетель, внимательность и концентрация, которые будут продолжать действовать после пробуждения (MN 79, SN 54:11), и другие. такие как страстное желание, от которых в конечном итоге придется отказаться, когда путь сделает свое дело (СН 51:15; АН 3:40; АН 4: 159). Это соответствует врачебному курсу, который включает в себя некоторые виды лечения, такие как здоровое питание, что пациент будет продолжать поддерживать после того, как болезнь будет излечена, и другие, например лекарства, от которых откажутся, когда лечение будет завершено.

Чтобы полностью понять аналогию с Буддой-врачом, поучительно изучить, как в Каноне изображен собственный врач Будды, Дживака, чтобы понять, как люди того времени понимали диапазон навыков, которыми обладал хороший врач. И одно из главных умений Дживаки - его способность побуждать их проходить и продолжать непривлекательные курсы лечения. Другими словами, не лга, он должен обманом заставить их делать то, что в их собственных интересах. Его умение находить эффективные стратегии такого рода явно восхищает составителей «Канона».

Подобным же образом Будде иногда приходится обманным путем заставить своих последователей следовать по пути, чтобы они продолжали и продолжали курс обучения, который решительно идет против их омрачений.
В двух отрывках этого раздела приводятся параллельные примеры того, как Дживака и Будда применяют такой подход.

Отрывок §8.2 является наиболее известным из двух. В дополнение к тому, что Будда был опытным стратегом в обучении своего брата, дост. Нанда, это также противоречит распространенному в древнеиндийской культуре предположению о том, что мужчины, практикующие целомудрие здесь в этой жизни, делают это в надежде на божественные чувственные удовольствия в следующей. Будда сначала побуждает Нанду практиковать ради нимф после того, как он умирает, но Нанда, когда он пристыжен своими собратьями-монахами, которые называют его наемником, в конце концов начинает практиковать более серьезно и в конечном итоге достигает полного пробуждения. Это достижение заставляет его полностью потерять интерес к нимфам. Таким образом, отрывок в целом считается одним из нескольких юмористических отрывков в Каноне - § 9, ниже, - в котором омрачения служат стимулом следовать по пути практики, ведущей в конечном итоге за пределы омрачений.

9. Истории, которые вызывают улыбку у Будды.

В палийских суттах есть три таких истории. В дополнение к процитированному здесь отрывку, две целые сутты в Маджхима Никае - MN 81 и MN 83 - посвящены расширенным историям, в которых Будда в каждом случае вспоминает событие из прошлой жизни, вызывающее у него улыбку. Дост. Ананда, заметив улыбку, спрашивает, откуда она. Затем Будда рассказывает историю, добавляя мораль в конце.

Из трех рассказов та, что вошла в сборник, самая юмористическая. А юмор заключается в том, что главные герои используют осквернение - тщеславие - для создания духа соревнования, побуждающего их к более высоким уровням практики, только для того, чтобы отказаться от своего соревновательного духа, когда они достигают высшей цели. Таким образом, эта история иллюстрирует принцип, сформулированный дост. Ананда в AN 4: 159: полагаясь на самомнение, следует отказаться от самомнения.

Несмотря на то, что эта история улыбки Будды отличается от двух других тем, что в ней нет ни одной из его предыдущих жизней, все три истории похожи тем, что они рассказывают о людях, которые не только практиковали Дхамму, но и побуждали других практиковать ее. Такое поведение, которое Будда в другом месте называет действиями на благо себе и другим (AN 4: 95-96; AN 4:99), вызывает улыбку у Будды. И, конечно, улыбка не ироничная или сатирическая. Это еще одно выражение радости в Дхамме, и оно побуждает слушателя вести себя так, чтобы, если бы Будда когда-либо узнал об этом, он тоже улыбнулся бы.