January 10th, 2018

К. Хитченс - Бог не любовь! Как религия все отравляет? 2. Религия убивает. Религия провозглашает фал

К. Хитченс - Бог не любовь! Как религия все отравляет? 2. Религия убивает. Религия провозглашает фальшивые доблести — веру в догмы, набожность и церемонии, не служащие благу человечества, — и насаждает их вместо подлинных добродетелей!


Его отвращение к религии в общеупотребительном смысле сего слова было сродни отвращению Лукреция: он питал к ней чувства, какие надлежит испытывать не просто к заблуждению, но к великому злу. Он видел в ней величайшего врага нравственности. Во-первых, полагал он, религия провозглашает фальшивые доблести — веру в догмы, набожность и церемонии, не служащие благу человечества, — и насаждает их вместо подлинных добродетелей. Хуже того, она полностью выхолащивает мерило нравственности, отождествляя его с исполнением воли существа, каковое хотя и осыпает всеми выраженьями подобострастия, но на самом деле рисует совершенным чудовищем.

Джон Стюарт Милль о своем отце в «Автобиографии»


Tantum religio potuit suadere malorum.[3]

Тит Лукреций Кар. О природе вещей


Представьте, что вы способны на интеллектуальный кульбит, который никак не дается мне. Представьте, иными словами, что вы способны вообразить бесконечно благого и всемогущего творца, который вас придумал, создал, поместил в приготовленный для вас мир, и теперь следит за вами и думает о вас, даже когда вы спите. Далее, представьте, что при условии соблюдения правил и заповедей, которые он вам заботливо предписал, вы заслужите вечное блаженство и покой. Не скажу, что вера в такое вызывает у меня зависть (на мой взгляд, она слишком похожа на тоску по вечной диктатуре), но меня гложет искреннее любопытство. Почему эта вера не приносит счастья тем, кто ее исповедует? Разве они не считают себя обладателями чудесного секрета, за который, как за спасительную соломинку, можно уцепиться даже в самую трудную минуту?

Поверхностному взгляду иногда кажется, что так оно и есть. Я видел евангелические богослужения — и в белых, и в афроамериканских приходах — которые напоминали один сплошной вопль восторга по поводу спасения, божественной любви и всего остального. У всех христиан и почти у всех язычников найдется немало обрядов, задуманных, как всеобщий праздник (именно поэтому я нахожу их подозрительными). Есть, конечно, и другие моменты, более сдержанные, более утонченные и трезвые. Когда я был прихожанином греческой православной церкви, я и не веруя чувствовал радость слов, которыми обмениваются верующие в пасхальное утро: «Христос анести!» («Христос воскресе») — «Алитос анести!» («Воистину воскрес!») Стоит добавить, что прихожанином греческой православной церкви я был по причине, которая многих заставляет соблюдать те или иные религиозные обряды: я хотел угодить своей греческой теще и своему греческому тестю. Архиепископ, который крестил и венчал меня в один и тот же день, заработав таким образом вдвое больше обычного, позднее активно поддерживал и собирал деньги для единоверцев и военных преступников по имени Радован Караджич и Ратко Младич, чьими стараниями заполнены бесчисленные братские могилы по всей Боснии. Когда я женился в следующий раз, меня венчал раввин-реформист, имевший слабость к Эйнштейну и Шекспиру. С этим человеком у меня было немного больше общего. Но даже он отдавал себе отчет в том, что его гомосексуализм, в принципе, есть тяжкое преступление, за которое основатели его религии забивали людей камнями. Что до англиканской церкви, в которой я прошел свое первое крещение, то в наши дни она может показаться жалкой овечкой. Но как прямая наследница организации, всегда имевшей тесные связи с монархией и получавшей финансовую поддержку от государства, она несет историческую ответственность за крестовые походы, за гонения на католиков, евреев и диссентеров, а также за борьбу против научного познания.

Градус религиозного пыла колеблется в зависимости от страны и эпохи, но можно смело утверждать, что религия никогда не довольствуется, да и не может довольствоваться своими замечательными догмами и грандиозными обещаниями. Природа религии вынуждает ее вмешиваться в жизни неверующих, еретиков и последователей других вероучений. Она может разглагольствовать о блаженстве в мире ином, но хочет власти в мире этом. Здесь нет ничего удивительного. Религию, как мы помним, придумали люди. Недостаток уверенности в собственной пропаганде она компенсирует нетерпимостью к конкурентам.

Для примера возьмем одну из наиболее почитаемых фигур современной религии. В 1996 году в Ирландии прошел референдум по одному вопросу: должна ли конституция республики и впредь запрещать развод. Большинство политических партий все более светской страны призывали избирателей поддержать отмену запрета. У них было два превосходных аргумента. Во-первых, говорили они, несправедливо навязывать всем гражданам католическую мораль; во-вторых, о воссоединении страны не может быть и речи, пока значительное протестантское меньшинство в Северной Ирландии продолжает опасаться клерикального правления. Мать Тереза прилетела прямо из Калькутты, чтобы помочь церкви вести кампанию за сохранение запрета. Из этой кампании выходило, что ирландка, которую бьет муж-пропойца, насилующий собственных детей, не достойна лучшей доли и рискует угодить в ад, если будет вымаливать шанс начать все сначала. Что до протестантов, они могли выбрать благословение Рима или оставаться за пределами страны. То, что католики могут соблюдать наказы своей церкви, не навязывая их всем остальным, даже не обсуждалось. И это, заметьте, Британские острова, конец XX века. Сторонники изменения конституции все-таки победили, но с минимальным перевесом. (В том же году мать Тереза публично выразила надежду, что принцесса Диана вздохнет с облегчением, вырвавшись из явно неудачного брака. Впрочем, мало кто удивляется, если церковные правила оказываются строже к бедным, чем к богатым.)

За неделю до 11 сентября 2001 года я участвовал в публичной дискуссии с Деннисом Прагером, одним из известнейших религиозных телеведущих в Америке. Он спросил, готов ли я «дать прямой ответ на прямой вопрос». Я с радостью согласился. Прекрасно, сказал он, и попросил меня представить, что я нахожусь в незнакомом городе. Вечереет. Навстречу мне движется большая группа мужчин. Итак, вопрос: чувствовал бы я себя безопасней, зная, что мужчины эти возвращаются с вечерней молитвы? Как видите, на этот вопрос трудно дать прямой ответ. Однако мне удалось вывести его из гипотетической плоскости:

«Не заходя дальше первых букв алфавита, я бывал в такой ситуации в Белфасте, Бейруте, Бомбее, Белграде, Багдаде и Вифлееме. Я абсолютно уверен, и у меня есть на то причины, что в каждом городе я бы напугался до смерти, попадись мне в сумерках мужчины, идущие с религиозной службы».

Здесь уместно краткое описание боговдохновенной жестокости, свидетелем которой я был в этих шести городах. В Белфасте я видел улицы, выжженные двумя враждующими христианскими сектами. Я разговаривал с людьми, родных и друзей которых похитили отряды смерти, чтобы убить или пытать, нередко за одну лишь принадлежность к другой церкви. В Белфасте ходит старый анекдот про человека, которого останавливают на дороге и спрашивают, в какую церковь он ходит. Когда он отвечает, что он атеист, его спрашивают: «А какой атеист? Протестантский или католический?» Этот анекдот, на мой взгляд, показывает, насколько религиозная истерия отравила даже знаменитое ирландское чувство юмора. Более того, мой знакомый однажды попал в такую ситуацию на самом деле, и смею вас заверить: ему было не до смеха.

Считается, что конфликт в Северной Ирландии имеет национальные причины, но во время уличных столкновений враждующие стороны обзывают друг друга по конфессиональной принадлежности. В течение многих лет протестантская элита мечтала о католических гетто. Идея независимого Ольстера родилась под лозунгом «Протестантский парламент для протестантского народа!» Сектантство заразительно и неизбежно плодит ответное сектантство, и католическая элита была согласна с протестантами в главном. Она требовала сегрегации и школ под церковным патронажем, т.е. упрочения своей власти. Так, во славу Господню, застарелая вражда вдалбливалась и продолжает вдалбливаться в головы новых поколений школьников. (Мне делается дурно уже от одного слова «вдалбливать»: оно напоминает мне о раздробленных коленных чашечках тех, кто перешел дорогу религиозным бандитам.)

Бейрут, каким я впервые увидел его летом 1975 года, еще подходил на роль «Парижа Востока». Однако этот кажущийся Эдем кишел всеми мыслимыми видами змей. Бейрут страдал от явного избытка религий, и каждая из этих религий имела свое место в конституции. Пост президента, согласно конституции, должен был занимать христианин, чаще всего католик-маронит, спикером был мусульманин, и т.д. Эта система никогда толком не работала, поскольку законодательно закрепляла не только вероисповедание, но также положение в обществе и национальность (мусульмане-шииты находились на самом дне социальной лестницы, а курдам вообще не было места).

Главной христианской партией была вооруженная католическая группировка под названием «Фаланга», основанная маронитом по имени Пьер Жемайель, который в 1936-м побывал на гитлеровской Олимпиаде в Берлине и вернулся под большим впечатлением.

Впоследствии «Фаланга» прославилась резней палестинских беженцев в Сабре и Шатиле, осуществленной по приказу генерала Шарона. Сотрудничество генерала-еврея с фашистской партей может показаться абсурдом, но их объединил общий враг: мусульмане. Израильское вторжение в Ливан в том же году привело к рождению «Хезболлы». Новое движение скромно именовало себя «Партией Бога», мобилизовало шиитскую бедноту и постепенно поставило ее под контроль иранской теократии, воцарившейся тремя годами ранее. Именно там, в прекрасном Ливане, научившись у организованной преступности искусству похищать людей, правоверные не остановились на достигнутом и познакомили нас с прелестями терроризма в исполнении смертников. Никогда не забуду оторванную голову на дороге у полуразрушенного французского посольства. В общем, завидев мужчин, идущих с молитвы, я обычно переходил на другую сторону улицы.

Как и Бейрут, Бомбей, с его величественной колониальной архитектурой, в ожерелье огней вдоль серпантина улиц, когда-то считался жемчужиной Востока. Немногие индийские города могли сравниться с ним в культурном многообразии. Его богатая палитра изобретательно отражена в романах Салмана Рушди (прежде всего, в «Прощальном вздохе мавра») и фильмах Миры Наир. В Бомбее и раньше вспыхивало религиозное насилие, а именно в 1947–1948 годах, когда историческое движение за независимость Индии пало жертвой сепаратистских требований мусульман и того, что во главе Индийского национального конгресса стоял истово верующий индуист. Но и во время этого приступа религиозной кровожадности Бомбей, вероятно, приютил столько же беженцев, сколько породил. Разные культуры и после мирно жили бок о бок, как это часто бывает в городах, открытых морю и влияниям извне. Заметную роль в жизни города играли парсы (потомки зороастрийцев, некогда бежавших от гонений в Персии), а также исторически значимая еврейская диаспора. Но такое положение дел не устраивало г-на Бала Теккерея и националистов из его движения «Шив Сена Хинду». В 1990-е годы г-н Теккерей решил, что управлять Бомбеем должен он и его братья по вере, и спустил с цепи армию бандитов и головорезов. В порядке демонстрации собственной власти он приказал переименовать город в Мумбай, и отчасти поэтому Бомбей фигурирует в моем списке под своим традиционным названием.

Белград до конца 1980-х был столицей Югославии, страны южных славян, а значит столицей государства, которое населяли люди разных национальностей и вероисповеданий. Но один хорватский интеллектуал светского толка как-то сказал мне с горьким юмором вполне в ирландском духе:

«Когда я говорю, что я атеист и хорват, люди спрашивают, а чем я докажу, что не серб».

Иными словами, быть хорватом значит быть католиком. Быть сербом значит быть православным. В 1940-е годы это разделение вдохновляло политику марионеточного правительства, организованного нацистами в Хорватии под покровительством Ватикана. Помимо естественного стремления истребить всех местных евреев, хорватские нацисты вели политику принудительного обращения православных в католичество. Десятки тысяч православных были убиты или депортированы, а возле городка Ясеновац возник гигантский концентрационный лагерь. Режим генерала Анте Павелича и его усташей отметился такими мерзостями, что даже многие немецкие офицеры не желали иметь с ним ничего общего.

К 1992 году, когда я посетил место бывшего лагеря у Ясеноваца, эстафету перехватила другая сторона. Войска Сербии, где у власти стоял Слободан Милошевич, незадолго до того подвергли жестокому обстрелу хорватские города Вуковар и Дубровник. Они же взяли в кольцо Сараево, город с преимущественно мусульманским населением, и круглые сутки засыпали его снарядами. По другим городам Боснии и Герцеговины — прежде всего вдоль реки Дрины — катилась волна разбоя и массовых убийств, которую сами же сербы называли «этнической чисткой». «Религиозная чистка», впрочем, была бы ближе к истине. Из коммунистического аппаратчика Милошевич переродился в оголтелого шовиниста, и крестовый поход против мусульман, которым он прикрывал включение Боснии в состав «Великой Сербии», в значительной степени осуществлялся силами неофициальных бандформирований под его «недоказанным» контролем. Банды эти состояли из религиозных фанатиков и нередко действовали с благословения православных священников и епископов. Попадались в них и православные «добровольцы» из Греции и России. Они целенаправленно уничтожали любые следы оттоманской цивилизации: динамит под исторические минареты в Баня-Луке был заложен во время перемирия, а не в ходе боевых действий.

Немногие теперь помнят, что католики при этом ни в чем не уступали православным. Движение усташей, возродившееся в Хорватии, пыталось захватить Герцеговину с тем же варварством, что и во время Второй мировой. Мостар, прекрасный город, тоже подвергся обстрелам и блокаде; по знаменитому Старому мосту, построенному еще в османскую эпоху и занесенному в список мирового культурного наследия ЮНЕСКО, палили, пока он не обрушился в реку. Не будет ошибкой сказать, что кровавый раздел и «зачистку» Боснии и Герцеговины католические и православные экстремисты проводили вместе. Их вина до сих пор не признана широкой общественностью, поскольку мировые СМИ предпочли более простые ярлыки: «сербы» и «хорваты». Религия упоминалась только в связи с «мусульманами». Однако триада «хорваты — сербы — мусульмане» затемняет дело, ставя на одну доску две национальности и одну религию. (Репортажи из Ирака грешат тем же, но с перекосом в другую сторону: «сунниты — шииты — курды».) На протяжении блокады в Сараево находилось не менее десяти тысяч сербов. Сербом был один из руководителей обороны города, генерал Йован Дивьяк, с которым я имел честь познакомиться под артиллерийским огнем. Местная еврейская община, возникшая еще в 1492 году, по большей части также поддерживала правительство Боснии и боснийскую независимость. Репортажи из Югославии были бы гораздо ближе к действительности, если бы пресса и телевидение сообщали нам, что «сегодня православные войска возобновили обстрел Сараево», а «накануне католические вооруженные группировки разрушили Старый мост». Но идентификация по религиозному признаку так и осталась уделом «мусульман», несмотря на то, что их убийцы старательно обвешивались здоровенными православными крестами поверх патронташей или же обклеивали приклады винтовок образами Девы Марии. Мы снова видим, как религия отравляет все, к чему прикасается, включая нашу способность называть вещи своими именами.

Что до Вифлеема, здесь я готов уступить господину Прагеру. В иные дни, оказавшись на закате в окрестностях Базилики Рождества Христова, я бы не опасался за свою жизнь. Многие верят, что именно там, недалеко от Иерусалима, при участии непорочно оплодотворенной девственницы бог стал отцом.

«Рождество Иисуса Христа было так: по обручении Матери Его Марии с Иосифом, прежде нежели сочетались они, оказалось, что Она имеет во чреве от Духа Святаго».

Конечно. А греческий полубог Персей родился после того, как Зевс, приняв вид золотого дождя, посетил и обрюхатил девственницу Данаю. Бог Будда появился на свет из отверстия в боку своей матери. Коатликуэ в змеином платье поймала комочек перьев, упавший с неба, и спрятала у себя на груди: так был зачат ацтекский бог Уицилопочтли. Нимфа-девственница сорвала гранат с дерева, политого кровью поверженного Агдистиса, и родила Аттиса. Девственная дочь монгольского хана проснулась однажды ночью в покоях, залитых неземным светом, и родила Чингисхана. Кришну родила девственница Девака. Хора родила девственница Исида. Меркурия родила девственница Майя. Ромула родила девственница Рея Сильвия. По непонятной причине многие религии видят в родовом канале улицу с односторонним движением. Даже Коран говорит о Деве Марии с благоговением. Последнее обстоятельство, впрочем, не имело значения во времена крестовых походов, когда папская армия пришла отвоевывать Иерусалим и Вифлеем у мусульман, по дороге уничтожив немало еврейских поселений и разграбив прозябавшую в ереси Византию. Крестоносцы устроили жуткую бойню на узких улочках Иерусалима: по словам злорадствующих летописцев, потоки пролитой крови доставали до конских уздечек.

Некоторые бури ненависти и кровожадного фанатизма уже улеглись, и, хотя в тех краях никогда не бывает безоблачно, на Ясельной площади Вифлеема, ставшей живым воплощением туристического китча, можно не особенно опасаться за свою жизнь. Когда я приехал в этот несчастный городок в первый раз, он находился под номинальным контролем палестинской администрации, по преимуществу христианской и связанной с политической династией семьи Фрейдж. Во время моих последующих визитов в Вифлеем там, как правило, стоял строгий комендантский час, введенный израильскими войсками. Их присутствие на Западном берегу Иордана тоже не в последнюю очередь объясняется верой в небезызвестные древние пророчества, хотя на этот раз речь идет о другом обещании другого бога другому народу. И перечень религий на этом не заканчивается. В последние годы бойцы группировки ХАМАС, которая объявила всю Палестину «вакуфом», священной землей ислама, начали теснить вифлеемских христиан. Один из лидеров ХАМАС, Махмуд аз-Захар, провозгласил, что все жители Палестины будут обязаны следовать законам шариата. Немусульманское население Вифлеема предлагается обложить особым налогом, который «зимми», неверные, платили в Оттоманской империи. Женщинам, работающим в городской администрации, запрещено здороваться за руку с мужчинами. В апреле 2005 года в Секторе Газа девушка по имени Юзра была застрелена за то, что сидела в машине в преступном уединении со своим женихом. Жених отделался жестокими побоями. Вожаки летучего отряда «борьбы с пороком во имя добродетели» оправдали свое зверство «подозрением в безнравственном поведении». По поручению ХАМАС в некогда светской Палестине шайки сексуально неудовлетворенных молодых людей рыщут по припаркованным автомобилям и наказывают «порок» так, как им заблагорассудится.

Я вспоминаю нью-йоркское выступление покойного Аббы Эбана, одного из наиболее виртуозных и вдумчивых государственных деятелей Израиля. Самое поразительное в арабо-израильском конфликте, сказал он, это легкость его решения. Начав с такого интригующего заявления, бывший глава израильского МИДа и представитель Израиля в ООН объяснил, что суть проблемы предельно проста. Два народа, примерно одинаковые по численности, претендуют на один и тот же участок земли. Выход, естественно, в том, чтобы создать на этой земле два государства. Столь очевидное решение вполне по силам человеческому разумению, не правда ли? Так бы и порешили уже десятки лет назад, если бы не раввины, имамы и священники. Священнослужители по обе стороны конфликта с пеной у рта ссылаются на свои божественные откровения, а некоторые христиане, помешанные на видениях Армагеддона, подливают масла в огонь и торопят Апокалипсис (который наступит только после истребления или крещения всех евреев). Общими усилиями они завели дело в тупик и сделали все человечество заложником раздора, среди возможных последствий которого теперь фигурирует атомная война. Религия отравляет все. Она не просто угрожает человеческой цивилизации; она стала угрозой выживанию человека как вида.

Остался Багдад, один из величайших центров мировой науки и культуры. Именно здесь хранили и переводили утраченные труды Аристотеля и других греческих авторов («утраченные», потому что христианские власти часть их сожгли, часть запретили, а также закрыли философские школы, ибо до прихода Христа не могло быть никаких полезных размышлений о нравственности). Позднее эти труды вернулись через Андалузию в невежественную «христианскую» Европу. Багдад славился своими библиотеками, поэтами и архитекторами. Значительная часть этого расцвета пришлась на правление исламских калифов, которые то дозволяли, то преследовали науки и искусства, но в Багдаде оставили свой след и христиане (халдеи и несториане), и еврейская диаспора. До конца 1940-х годов Багдад был домом для такого же числа евреев, что и Иерусалим.

Я не собираюсь отстаивать какую-либо позицию относительно свержения Саддама Хусейна в апреле 2003 года. Ограничусь простым замечанием: те, кто считает его режим «светским», обманывают себя. Да, партию Баас основал христианин Мишель Афляк, известный своими симпатиями к фашизму. Да, вступить в партию могли люди любого вероисповедания (хотя что-то мне подсказывает, что евреев в ней было не слишком много). Но, по крайней мере, с момента катастрофического вторжения в Иран в 1979 году, когда иранские теократы объявили Саддама «неверным», он рядил свое правление (в любом случае основанное на племенном меньшинстве внутри суннитского меньшинства) в одежды набожности и джихада. (Сирийская ветвь Баас, созданная алавитами, другим религиозным меньшинством, напротив, не первый год поддерживает лицемерные связи с иранскими муллами.) Саддам написал на иракском флаге «Аллах Акбар». Он организовал и финансировал гигантский съезд имамов и воинов ислама. Он же поддерживал теснейшие связи с другим государственным спонсором — правительством Судана, виновном в геноциде собственного народа. Он построил крупнейшую мечеть в регионе, дал ей имя «Матерь всех битв» и поместил в нее копию Корана, которую, по собственному утверждению, написал своей кровью. Развязывая геноцид против (преимущественно суннитского) населения Курдистана, Саддам назвал его «Операция Анфаль», ссылаясь тем самым на восьмую суру Корана, где речь идет о грабеже и убийстве неверных с прилагающейся «добычей». Когда силы Международной коалиции перешли иракскую границу, армия Саддама таяла перед ними, как сахар в горячем чае, но вооруженная группировка под названием «Федаины Саддама», подкрепленная приезжими джихадистами, оказала ожесточенное сопротивление. В ее задачи входила казнь всякого, кто открыто приветствовал западную интервенцию. Вскоре появились общедоступные видеозаписи публичных повешений и отрубаемых членов.

Все, пожалуй, согласятся с тем, что народ Ирака пережил немало бед за тридцать пять лет войн и диктатуры, и что режим Саддама не мог бесконечно игнорировать законы мирового сообщества. Все согласятся, что, какие бы нарекания ни вызывал способ смены этого режима, иракское общество заслуживало передышки на восстановление страны и примирение. Но ему не дали ни минуты передышки.

Все знают, что случилось дальше. Сторонники Аль-Каиды под предводительством иорданского уголовника Абу Мусаба аль-Заркави принялись за расправы и саботаж. Они убивали светских журналистов, учителей и женщин с непокрытыми волосами. Они подкладывали бомбы в христианские церкви (примерно 2% населения Ирака — христиане) и охотились на христиан, производивших и продававших алкоголь. Они сняли на видео массовый расстрел и перерезанные глотки рабочих из Непала, которых считали индуистами и потому вообще не держали за людей. Но все эти зверства могут показаться более или менее традиционными. Главный удар своей кровавой кампании устрашения люди аль-Заркави направили на братьев по вере, мусульман.

В мечетях и на похоронных процессиях шиитов, традиционно угнетаемого большинства, начали рваться бомбы. Посещение вновь открытых святынь в Карбале и Наджафе могло стоить паломнику жизни. В письме своему лидеру Усаме бен Ладену, Заркави назвал две причины столь кровавой политики. Во-первых, объяснил он, шииты суть еретики, отвергнувшие единственно верный салафистский путь праведности. Это делает их законной добычей для истинно правоверных. Во-вторых, если в Ираке удастся разжечь религиозную войну, планы западных «крестоносцев» пойдут прахом. Заркави явно рассчитывал спровоцировать шиитов на ответную жестокость в отношении суннитов, на помощь которым тут же подоспели бы «защитники» из Аль-Каиды. Увы, несмотря на благородные попытки великого шиитского аятоллы Систани призвать единоверцев к сдержанности, ответная реакция не заставила себя ждать. Очень скоро банды шиитских палачей, часто одетых в полицейскую форму, уже убивали и пытали подвернувшихся суннитов. Было трудно не заметить ползучее влияние соседней «Исламской республики» Иран: в некоторых шиитских районах тоже начались нападения на женщин без хиджаба и неверующих. На протяжении столетий в Ираке нормой были смешанные браки и сотрудничество между религиозными общинами. Хватило нескольких лет взаимных зверств, чтобы погрузить страну в атмосферу несчастья, недоверия, вражды и сектантской политики. В очередной раз религия отравила все.

В каждом из описанных мною случаев были и те, кто протестовал от имени религии, кто пытался преградить путь лавине фанатизма и смерти. Я могу припомнить несколько священников, имамов и раввинов, которые ставят человечность выше своих сект и догм. В истории можно найти немало подобных примеров, и я еще вернусь к ним. В этом, однако, заслуга гуманизма, а не религии. Если уж на то пошло, и я, и многие другие атеисты поднимали голос в защиту католиков, притесняемых в Ирландии, боснийских мусульман, истребляемых на христианских Балканах, иракских и афганских шиитов, которых предавали мечу суннитские воины джихада (и наоборот), а также во время других бесчисленных конфликтов подобного рода. Выразить свое возмущение в таких случаях — элементарная обязанность любого уважающего себя человека. Отвращение вызывает повсеместное нежелание религиозных авторитетов (будь то Ватикан в случае хорватских католиков или власти Ирана и Саудовской Аравии в случае шиитов и суннитов соответственно) недвусмысленно осуждать религиозные зверства. Столь же отвратительна готовность каждой «паствы» отвечать пещерной жестокостью на малейшую провокацию.

Нет, господин Прагер, до сих пор я не находил разумным искать защиты у тех, кто возвращается с молитвенного собрания. И это, не забывайте, только самое начало алфавита. Во всех этих случаях каждому, кого заботит безопасность и человеческое достоинство, остается только истово надеяться на массовую эпидемию демократической и республиканской секуляризации.

Чтобы увидеть религиозный яд в действии, я мог бы и не путешествовать по экзотическим городам. Еще задолго до 11 сентября 2001 года я чувствовал, что религия начинает новое наступление на гражданское общество. Когда я не выступаю в роли зарубежного корреспондента-любителя, я веду довольно спокойную и размеренную жизнь: пишу книги и эссе, учу своих студентов любить английскую литературу, езжу на приятные конференции, где собираются профессора и писатели, принимаю участие в академических и литературных спорах, о которых назавтра уже никто не помнит. Но даже в мою книжную жизнь прорываются возмутительные оскорбления и угрозы. 14 февраля 1989 года мой друг Салман Рушди был приговорен одновременно к смерти и к пожизненному заключению — за то, что написал роман. Говоря точнее, глава иностранной теократии, иранский Аятолла Хомейни, лично пообещал денежное вознаграждение за убийство писателя и гражданина другого государства. Тем, кто был готов привести в исполнение ряд проплаченных убийств (приговор распространялся на «всех так или иначе вовлеченных в процесс издания» «Сатанинских стихов») посулили не только мзду, но и прямую дорогу в райские кущи. Трудно представить более чудовищное нарушение свободы слова. Аятолла не читал и, скорее всего, не мог прочитать книгу Рушди, и, в любом случае, запретил читать ее всем остальным. При этом ему удалось поднять волну отвратительных демонстраций в Великобритании и по всему миру, во время которых мусульмане жгли роман и вопили о геенне огненной для автора.

Разумеется, причины этого инцидента — леденящего кровь и в то же время гротескного — лежали в «реальном» мире. Аятолла отправил на смерть сотни тысяч молодых иранцев, пытаясь затянуть войну, начатую Саддамом Хусейном, и подать ее как победу своей реакционной идеологии. В конце концов, ему пришлось смириться с реальностью и подписать ту самую резолюцию ООН о прекращении огня, про которую он говорил, что скорее выпьет яду, чем подпишет. Иными словами, ему срочно требовалась «проблема». Группа исламских реакционеров в марионеточном парламенте, организованном режимом апартеида, к тому моменту уже объявила, что Рушди будет убит, если приедет на книжную ярмарку в Южной Африке. Фундаменталисты в Пакистане уже устроили уличное кровопролитие. Хомейни не мог никому позволить обставить его по части религиозного фанатизма.

Стоит пояснить, что пророку Мухаммеду приписывают ряд высказываний, которые плохо совмещаются с исламским вероучением. Толкователи Корана попытались решить квадратуру круга, предположив, что в этих случаях пророк вместо гласа Божьего случайно прислушался к нашептываниям Сатаны. Эта уловка, вполне достойная самых изворотливых схоластов христианского Средневековья, — для писателя настоящий подарок, позволяющий исследовать связь между священными писаниями и литературой. Однако буквалисты не способны понять иронию и всегда видят в ней угрозу. Кроме того, Рушди вырос в мусульманской семье и знал Коран, т.е., по сути, являлся отступником. «Отступничество» же, согласно Корану, карается смертью. Ни у кого нет права менять религию, и все религиозные государства неизменно предусматривают суровые наказания для тех, кто забывает об этом.

Религиозные зондеркоманды под опекой иранских посольств совершили несколько покушений на Рушди. Итальянский и японский переводчики его книги подверглись нападению; одного из них зверски изуродовали перед смертью. Судя по всему, в одном случае убийцы воображали, что переводчик знает местонахождение самого автора. Кто-то может наивно подумать, что террор, бесстыдно спонсируемый государством и направленный против одинокого и безобидного человека, посвятившего жизнь литературе, вызовет всеобщее осуждение. Но этого не случилось. В своих взвешенных заявлениях и Ватикан, и епископ Кентерберийский, и верховный сефардический раввин Израиля выразили дружное сочувствие… аятолле Хомейни. Их примеру последовал католический кардинал Нью-Йорка и множество менее заметных религиозных деятелей. Как правило, они выдавливали из себя несколько слов сожаления по поводу насилия, но тут же отмечали, что главная проблема не в наемных убийцах, а в богохульстве «Сатанинских стихов». Ряд общественных деятелей, не принимавших святых обетов, в частности, писатель-марксист Джон Бергер, историк-консерватор Хью Тревор-Роупер и классик шпионского романа Джон Ле Карре, также заявили, что Рушди напрашивался на неприятности, «оскорбляя» одну из великих монотеистических религий. Они не нашли ничего фантастического в том, что британская полиция вынуждена защищать рожденного в Индии экс-мусульманина от целенаправленной кампании по его истреблению во имя Аллаха...
https://cont.ws/@inactive/818671
promo anagaminx august 23, 2020 07:23 Leave a comment
Buy for 100 tokens
Стив Павлина - Почему мне так нравится моя жизнь? «Решить проблему денег раз и навсегда» - вот над чем я работал много лет! Я немного подумал в своем дневнике о том, почему мне так нравится моя жизнь. Вот что я придумал: Пространство для размышлений Мне нравится, что моя жизнь не перегружена…

К. Хитченс - Бог не любовь! Как религия все отравляет? 3. Немного о свиньях, или «Почему бог так не

К. Хитченс - Бог не любовь! Как религия все отравляет? 3. Немного о свиньях, или «Почему бог так не любит ветчину». Свинофобия, как и свинофилия восходит к кошмарным временам человеческих жертвоприношений и даже каннибализма!

Все религии любят диктовать верующим правила питания. Католикам прежде полагалось есть рыбу по пятницам. Индусы чтят и берегут коров (индийское правительство даже предлагало вывезти и взять под свою защиту весь скот, который европейцы собирались забить во время вспышки губчатой энцефалопатии, или «коровьего бешенства», в 1990-е годы). Некоторые восточные культы запрещают употреблять в пищу плоть животных вообще, равно как и причинять вред любому живому существу, будь то крыса или блоха. Однако древнейший и самый живучий предрассудок — отвращение к свиньям, местами переходящее в ужас. Впервые оно возникло в доисторической Иудее и много веков оставалось, наряду с обрезанием, отличительной особенностью евреев.

Несмотря на то, что сура 5.60 приговаривает всех неверных вообще и евреев в частности к превращению в свиней и обезьян (животрепещущая тема в современном салафизме), а мясо свиньи описывается в Коране как нечистое, если не «мерзостное», мусульмане, похоже, не видят никакой иронии в принятии однозначно еврейского табу. Во всем исламском мире свинина вызывает неподдельный ужас. Яркий пример — до сих пор не снятый запрет на «Скотный двор» Джорджа Оруэлла: исламские дети лишены возможности читать одну из самых прелестных и поучительных притч современности. Арабские министерства образования, чьи циркуляры мне довелось видеть, в своей непроходимой тупости даже не замечают, что свиньям в книге отведена роль зловещих диктаторов.

После неудачной попытки сделать карьеру мелкого фермера Оруэлл и в самом деле не любил свиней. Его отвращение часто разделяют вполне взрослые люди, которым приходилось работать на свиноферме. Запертые в тесных свинарниках, свиньи ведут себя, так сказать, по-свински и устраивают потасовки, шумные и омерзительные. Бывает, они пожирают своих поросят или даже собственные испражнения, а их пристрастие к беспорядочному спариванию не для щепетильных наблюдателей. В то же время хорошо известно: если свиньям отвести достаточно места и оставить их в покое, они держат себя в чистоте, устраивают себе уютные лежанки, заводят семьи и образуют сообщества. Кроме того, свиньи сообразительны, а масса мозга в пропорции к массе тела у них почти такая же, как у дельфинов. Способность свиней приспосабливаться к окружающей среде поразительна: сравните кабанов и «диких свиней» с апатичными мясными хряками и резвыми поросятами, которых мы обычно представляем при слове «свинья». Но для пугливых мира сего раздвоенное копытце стало символом нечистой силы, и догадаться, кто появился раньше — дьявол или свинья, — по-моему, не представляет особой трудности. Гадать же, зачем творец всего сущего сначала придумал столь разносторонних тварей, а затем повелел своему более мозговитому млекопитающему творению под страхом вечной кары держаться от них подальше, — скучнейшее и довольно идиотское занятие. Тем не менее немало в целом разумных людей верят, что бог ненавидит ветчину.

Надеюсь, вы уже догадались, что как бы там ни было, эти прекрасные животные относятся к числу наших ближайших родственников. В их генетическом коде много общего с нашим, и в последние годы кожу, сердечные клапаны и почки свиней успешно пересаживают людям. Если бы (хотя я истово надеюсь, что этого не случится) современный доктор Моро сумел извратить последние достижения в клонировании и скрестить человека с животным, многие опасаются, что наиболее вероятным результатом был бы «свиночеловек». Почти все в свинье приносит нам пользу: от ее вкусного и питательного мяса до дубленой шкуры, идущей на кожу, и щетины для щеток. В «Джунглях», откровенном романе Эптона Синклера о скотобойне в Чикаго, есть леденящий душу отрывок о том, как кричащих свиней поднимают на крюках и вспарывают им горло. Даже самые закаленные работники с самыми крепкими нервами не остаются безучастными. Есть что-то в этом крике…

Можно еще добавить, что дети, если не отдавать их на растерзание муллам и раввинам, тянутся к свиньям, особенно к поросятам, а пожарные, как правило, не любят жареную свинину. Жареную человечину в Новой Гвинее и некоторых других местах варварски называли «длинной свиньей»; мне не доводилось дегустировать этот продукт, но говорят, что в жареном виде мы действительно сильно напоминаем свинину.

Все эти факты демонстрируют вздорность бытующих «светских» объяснений древнего еврейского запрета. Утверждается, что первоначально табу носило рациональный характер, поскольку в жарком климате свинина быстро протухает, и в ней заводятся черви-трихинеллы. Этот аргумент (возможно, справедливый в отношении некошерных моллюсков) на практике оказывается нелепицей. Во-первых, трихинеллез встречается в любом климате и, если уж на то пошло, более распространен на севере, чем на юге. Во-вторых, археологи легко отличают древние еврейские поселения в Ханаане от поселений других племен по отсутствию свиных костей среди отбросов, в противоположность их наличию в отходах других общин. Иными словами, неевреи не болели и не гибли от поедания свинины. (Помимо всего прочего, если бы они действительно умирали по этой причине, богу Моисея не пришлось бы их истреблять при помощи тех, кто свинины не ел.)

Истинная причина, таким образом, должна быть в другом. Я предлагаю свою собственную гипотезу, хотя должен признаться, что не додумался бы до нее без помощи сэра Джеймса Фрейзера и великого Ибн Варрака. Согласно многим древним источникам, семитские племена испытывали к свиньям не только отвращение, но и почтение. Поедание свиной плоти считалось особым событием, порой даже привилегией или ритуалом. (Это безумное смешение священного и дьявольского присутствует во всех религиях во все времена.) Причиной одновременного влечения и отвращения был антропоморфизм: внешний вид свиньи, вкус мяса свиньи, предсмертные крики свиньи, ее очевидная сообразительность, — все это слишком напоминало человека. Таким образом, свинофобия, как и свинофилия, скорее всего, восходит к кошмарным временам человеческих жертвоприношений и даже каннибализма; «священные писания» полны более чем прозрачных намеков и на то, и на другое. Ничто дозволенное не становилось бы наказуемым — от гомосексуальности до адюльтера, — если бы инициаторы запрета не испытывали подавленное желание заняться тем же самым. Как сказал Шекспир в «Короле Лире», страж порядка, бичующий шлюху, сгорает от желания совершить с ней то самое преступление, которое карает его плеть.

Так и свинофилия может служить инструментом угнетения. В средневековой Испании, где евреев и мусульман под страхом пыток и смерти обращали в христианство, религиозные власти вполне резонно подозревали, что вера многих новообращенных не была искренней. Одной из причин появления Инквизиции был священный страх перед участием неверных в мессе (во время которой, разумеется, разыгрывался отвратительный фарс поглощения человеческой плоти и крови, а именно тела Христова). Среди обычаев, порожденных этим страхом, было подношение блюда со свиной нарезкой во время официальных и неофициальных мероприятий. Те, кто имел счастливую возможность посетить Испанию или хороший испанский ресторан, сразу узнают традиционный жест гостеприимства: десятки ломтиков свинины, по-разному приготовленной и нарезанной. Но мрачные истоки этого блюда в неустанной охоте на ересь, в пристальных взглядах, ждущих, когда неверные выдадут себя невольным отвращением. В рьяных руках христианских фанатиков даже аппетитный хамон иберико стал орудием пытки.

Сегодня освященный веками идиотизм снова с нами. Ревнители ислама в Европе требуют, чтобы «Трех поросят», Мисс Пигги, Пятачка и других героев классических детских книжек убрали подальше от невинных глаз их детей. Кретины джихада с их ампутированным чувством юмора вряд ли слышали об Императрице Бландингской и неиссякаемом наслаждении, с которым лорд Эмсворт перечитывал несравненный труд г-на Уиффла «Уход за свиньей», но, как только они доберутся до книг Вудхауза, жди неприятностей. Старинная статуя кабана в одном английском дендрарии уже стала объектом безмозглого исламского вандализма.

Этот фетиш, на первый взгляд незначительный, наглядно демонстрирует, насколько религиозная вера и суеверия извращают нашу картину мира. Свиньи так близки к нам и польза от них так многообразна, что слова гуманистов, призывающих отказаться от тесных свиноферм, не разлучать свиноматок с молодняком и не заставлять свиней жить в собственном навозе, звучат вполне убедительно. И если уж на то пошло, рыхлое розовое мясо, производимое на нынешних свинофермах, не вызывает особого аппетита. Однако к отказу от свинины нас могут вести разум и сострадание не только к человеку, но и к родственным ему существам, а не заклятия, родившиеся у костров каменного века, когда люди с радостью совершали гораздо худшие преступления во имя своих богов. «Свиная голова на палке», — говорит нервный, но отважный Ральф облепленному мухами, гноящемуся идолу (сначала убитому, а затем обожествленному), которого создали жестокие, перепуганные мальчишки из «Повелителя мух». «Свиная голова на палке». Он и сам не подозревал, как верны его слова, и насколько он мудрей не только осатанелых мальчишек, но и взрослых.

В.Антонов - Очерки экопсихологии 46. Всё, что не продвигает в сторону Слияния с Богом, но существует

В.Антонов - Очерки экопсихологии 46. Всё, что не продвигает в сторону Слияния с Богом, но существует в человеческой жизни «просто так», как нечто нейтральное, — это, по большому счёту, зло!

Костёр горит в тихой ночи, искры вместе с дымом плавно улетают вертикально вверх.
Тишина.
Покой.
Лишь потрескивают дрова в огне.
Вокруг — нежность ночи, наполненной Богом…
Это — место силы Святых Духов Адлера, Тота-Атланта и Игла. Чуть поодаль — Махадубли Волхвы и Кхема.
И это — благоприятное время для того, чтобы ощутить наполненное Богом пространство именно вокруг своего тела. То есть, не себя ощутить внутри Бесконечности и Вечности Бога, а саму Бесконечность — как себя, где единица измерения времени есть Вечность…
* * *
Если сразу не получается, можно — в качестве подготавливающей ступени — освоить следующее:
Лечу на планете Земля в Вечности и Бесконечности многомерного Абсолюта. Вокруг видны скопления звёзд, галактики… Они — справа и слева, я — посреди…
Земля есть лишь ничтожно маленькая крупица в Бесконечности и Вечности наполненного Жизнью Бога космического пространства.
Есть только вселенная, себя — как существа, живущего в материальном теле, — не ощущаю.
Это значит, что произошло растворение-слияние меня в ней.
* * *
Святой Дух Марфа просит изложить для воплощённых людей следующее:
— Всё, что не продвигает в сторону Слияния с Богом, но существует в человеческой жизни «просто так», как нечто нейтральное, — это есть тоже, по большому счёту, зло! Ведь люди и прочие твари воплощены Богом на Земле для того, чтобы совершенствовать себя, становиться — в итоге — как Мы, влиться в Наше общее Единое Вселенское Мы. Всё, что не соответствует реализации этой задачи или мешает, — это всё есть сгустки скверны, которые людям желательно удалять из своих жизней!
* * *
Светает…
В просторе над долиной — Свето-Огненный Махадубль-Гора Святого Духа Кхема.
С помощью рук развитого духовного сердца можно переместиться в Него, слиться с Ним.
Возникает безмерное Счастье от Слияния с Богом в том «мире ином»!
Такие Махадубли-Горы и прочие Свето-Огненные Божественные Образования, создаваемые Святыми Духами, предназначены для помощи воплощённым на Земле людям.
Кхем просит пояснить нашим читателям:
— Может быть Высшее Счастье от Слияния с Богом в Его Блаженном Покое.
И есть также ещё другой оттенок Высшего Счастья: Счастье не Покоя, а Созидания.
Ещё раз скажу другими словами. Существуют два вида Высшего Счастья: от Блаженства Покоя Бытия всем Богом — и от активного созидания Божественных Душ.
Проснувшиеся для духовного роста души подобны заготовкам для изготовления из них совершенных деталей — Божественно Совершенных Душ, Составных Частей Единого Целого. Святые Духи выполняют такую работу.
По всей Земле можно искать и находить такие позитивно развивающиеся души, лелеять их, любить, целовать, обнимать, вести за Собой, в Себя погружать!
Через любовь к таким душам вы можете продолжать совершенствовать и себя.
Но большинство воплощённых человеческих душ не реагирует на Воззвания Бога. Это — пока ещё не готовые души: погрязшие в пороках, ещё не очистившие себя в должной мере или озабоченные другими делами, которые не прямо совпадают со стремлением к познанию Творца.
Но воплощённые люди должны стремиться стать такими, как Мы: стать Святыми Духами, равняясь по Нам — как по Эталонам.
Причём в личном духовном совершенствовании каждого не должен доминировать эгоцентризм. Должнό доминировать, наоборот, стремление лучше служить Эволюции Вселенского Сознания, то есть, Богу. Нужно дойти, чтобы затем повернуться назад и — помогать, помогать, помогать…

К. Хитченс - Бог не любовь! Как религия все отравляет? 4. Религия опасна для вашего здоровья! Религи

К. Хитченс - Бог не любовь! Как религия все отравляет? 4. Религия опасна для вашего здоровья! Религия против вакцинации и контрацепции! Кардинал провозгласил святыми великомученицами всех женщин, которые умирают от СПИДа!

Во времена мрака людей вела религия, ибо в непроглядную ночь слепой — лучший проводник. Он знает пути и тропы лучше любого зрячего. Но в свете дня глупо по-прежнему идти за слепыми старцами.

Генрих Гейне. Gedanken und Einfalle


Осенью 2001 года я оказался в Калькутте вместе с гениальным бразильским фотографом Себастио Сальгадо. Его камера рассказывает о жизни мигрантов, жертв войны и тех, кто тяжким трудом добывает промышленное сырье в лесах, шахтах и каменоломнях. В тот раз он представлял ЮНИСЕФ и вел крестовый поход (в хорошем, переносном смысле) против полиомиелита. Благодаря работе Джонаса Салка и других талантливых и неравнодушных ученых, детей можно прививать от этой кошмарной болезни за символическую стоимость: несколько центов или пенсов, которые стоит введение двух капель вакцины в рот младенца. Прогресс медицины избавил нас от оспы, и многие с уверенностью предсказывали, что для победы над полиомиелитом понадобится не больше года. Казалось, ради этой цели сплотилось все человечество. В нескольких странах — в частности, в Сальвадоре — воюющие стороны заключили перемирие, чтобы не мешать врачам, осуществлявшим вакцинацию. Беднейшие, наиболее отсталые государства нашли ресурсы на то, чтобы донести благую весть до каждой деревни: страшная болезнь больше не будет убивать детей, больше не будет превращать их в несчастных калек. У нас в Вашингтоне, где многие еще боялись выходить из дома после 11 сентября, моя дочь в Хэллоуин бесстрашно ходила от дома к дому, требуя тоненьким голоском пожертвований на ЮНИСЕФ: «Откупись, а то хуже будет!», и каждая пригоршня мелочи в ее кулачке спасала детей, с которыми она никогда не познакомится. У меня было редкое ощущение участия в безусловно добром деле.

Жители Бенгалии, в особенности женщины, проводили вакцинацию с энтузиазмом и изобретательностью. Помню одно собрание, на котором почтенные жительницы Калькутты без тени смущения планировали сотрудничать с городскими проститутками, чтобы довести вакцинацию до самых темных закоулков общества. Приводите своих детей, и без лишних вопросов им дадут проглотить две капли жидкости. Кто-то знал об одном слоне где-то в пригородах и предложил привлечь его к шествию, посвященному вакцинации. Все шло, как надо: один из беднейших городов, одно из беднейших государств мира вот-вот должно было победить страшную болезнь. И в этот момент до нас стали доходить слухи. В некоторых отдаленных районах фанатичные мусульмане поговаривали о том, что капли — часть коварного заговора. Тех, кто принимает зловредное западное лекарство, поразит импотенция и понос (сочетание столь же пугающее, сколь и угнетающее).

Это осложняло дело. Капли нужно было принимать повторно — для усиления и закрепления иммунитета. Горстки непривитых достаточно, чтобы болезнь выжила и снова начала расползаться через прикосновения и питьевую воду. Как и в случае оспы, заразу требуется искоренить целиком и полностью. Уезжая из Калькутты, я гадал, удастся ли Западной Бенгалии уложиться в срок и избавиться от полиомиелита к концу следующего года. В этом случае оставалось только исцелить Афганистан и еще один или два труднодоступных региона, уже разоренных религиозным рвением. Тогда мы могли бы отпраздновать конец вековечной тирании еще одной болезни.

В 2005 году я узнал, что случилось в северной Нигерии (Нигерия к тому моменту была в списке стран, временно свободных от полиомиелита). Группа исламских авторитетов издала фетву, в которой вакцинация объявлялась тайной атакой Соединенных Штатов и (что особенно поразительно) ООН против ислама. Прививки, заявили муллы, делают правоверных бесплодными. Вакцинация — умышленный геноцид. Всем предписывалось ни в коем случае не глотать капли и не давать их младенцам. Уже через несколько месяцев полиомиелит вернулся, и вернулся не только в северную Нигерию. Путешествующие нигерийцы довезли его до Мекки и вернули в ряд других стран, освобожденных от полиомиелита, включая три африканских государства и далекий Йемен. Булыжник скатился обратно к подножию горы.

Если вы думаете, что это «одиночный» случай, вы заблуждаетесь. Могу предложить вам посмотреть видеозапись того, как кардинал Альфонсо Лопес де Трухильо, председатель Папского совета по делам семьи, тщательно разъясняет своей аудитории, что все презервативы тайно производятся с микроскопическими дырочками, сквозь которые проникает вирус СПИДа. Закройте глаза и спросите себя: что еще можно сказать, чтобы причинить максимум страданий минимальным количеством слов? Подумайте об ужасных последствиях таких утверждений: резонно предположить, что дырочки пропускают не только СПИД, но и кое-что другое, а если так, то какой смысл пользоваться презервативами? Преступно заявлять такое в Риме, но гораздо более бесчеловечно переводить это на языки бедных стран, в которых свирепствуют болезни. Во время карнавального сезона Рафаэль Льяно Сифуэнтес, помощник епископа Рио-де-Жанейро, сказал в своей проповеди:

«Церковь против использования презервативов. Сексуальные отношения мужчины и женщины должны быть естественными. Я никогда не видел, чтобы собачка надевала презерватив перед половым актом с другой собачкой».

Высокопоставленные церковные чиновники в других странах — кардинал Обандо Браво в Никарагуа, архиепископ Найроби в Кении, кардинал Эммануэль Вамала в Уганде — объясняют своей пастве, что презервативы переносят СПИД. Кардинал Вамала, кроме того, провозгласил святыми великомученицами всех женщин, которые умирают от СПИДа вместо того, чтобы пользоваться изделиями из латекса (хотя стезя великомученицы при этом не должна уводить за пределы законного брака).

Исламское священство ведет себя ничуть не лучше, а иногда и хуже. В 1995 году совет улемов Индонезии потребовал продавать презервативы только семейным парам и только по рецепту. В Иране носителю ВИЧ легко потерять работу, а врачи и больницы имеют право отказать в лечении тем, кто болен СПИДом. В 2005 году чиновник пакистанской «Программы по борьбе со СПИДом» заявил в интервью журналу Foreign Policy, что, благодаря «исламу и высокой общественной морали», в Пакистане проблема стоит не так остро. И это, заметьте, в стране, где уголовное законодательство позволяет приговорить женщину к групповому изнасилованию за преступление, совершенное ее братом (таким образом искупается «позор»). Перед нами старый как мир религиозный коктейль из подавления и замалчивания: о СПИДе непозволительно говорить вслух, потому что в Коране уже все сказано о том, как бороться с добрачными половыми отношениями, супружеской неверностью и проституцией. Даже недолгое пребывание, скажем, в Иране убедит любого, что это не так. Наибольшую выгоду от лицемерия получают сами муллы, выдающие лицензии на «временное супружество», т.е. брачные свидетельства на несколько часов, иногда в специально отведенных домах, с готовым свидетельством о разводе, как только дело сделано. Не правда ли, чем-то напоминает проституцию? В последний раз такую выгодную сделку мне предлагали прямо у безобразного мавзолея аятоллы Хомейни на юге Тегерана. Однако женщины в платках и бурках, заразившиеся вирусом от своих мужей, должны умирать молча. Вне всякого сомнения, в результате этого мракобесия погибнут еще миллионы ни в чем не повинных людей.

Миллионы мучительных смертей, которых можно было избежать.

Отношение религии к медицине, как и отношение религии к науке, всегда характеризуется закономерной неприязнью и очень часто — закономерной враждебностью. Современный верующий может говорить и даже верить, что его религия вполне совместима с наукой и медициной, но неудобная правда заключается в том, что и наука, и медицина нередко нарушают монополию религии, встречая при этом ожесточенное сопротивление. Что будет с шаманами и знахарями, когда последний бедняк увидит, как эффективно действуют лекарства и операции безо всяких заклятий и церемоний? Примерно то же самое случается с заклинателем дождя, когда приходит климатолог, или с толкователем небесных знамений, когда в школах появляются первые примитивные телескопы. Когда чуму считали божьей карой, она немало способствовала укреплению власти священства и сожжению еретиков и неверных, которые, согласно еще одной версии, сеяли болезнь при помощи колдовства или же отравляли колодцы.

Еще можно как-то понять, почему массовые припадки глупости и жестокости случались раньше, когда человечество не знало, что причина инфекционных заболеваний в микроорганизмах. Большинство «чудес» Нового Завета связаны с исцелением, имевшим особое значение в эпоху, когда даже легкое заболевание нередко означало смертный приговор. (Сам святой Августин говорил, что не принял бы христианство, если бы не чудеса.) Дэниел Деннетт и другие научные критики религии великодушно признают, что на первый взгляд бесполезное лечение даже могло способствовать выздоровлению. Бодрость духа, как известно, неоценимый помощник в борьбе тела с ранами и болезнями. Но такое оправдание возможно только задним числом. Как только Эдвард Дженнер обнаружил, что прививка коровьей оспы помогает избежать оспы человеческой, это оправдание стало неприемлемым. И все же Тимоти Дуайт, ректор Иельского университета, по сей день почитаемый, как один из главных «духовников» Америки, был противником прививок против оспы, ибо считал их вмешательством в божий замысел. Такой склад мышления процветает и сейчас, хотя невежество, что его породило и оправдывало, осталось в далеком прошлом.

Аналогия с собаками, которую привел архиепископ Рио-де-Жанейро, любопытна и наводит на размышления. Собаки действительно не утруждают себя использованием презервативов, и кто мы такие, чтобы ставить под сомнение их верность «природе»? Во время недавнего раскола в Англиканской церкви в связи с разногласиями по поводу рукоположения гомосексуалистов несколько епископов скудоумно заявили, что гомосексуализм «противоестествен», потому что не встречается у других видов животных. Оставим в стороне фундаментальную нелепость этого аргумента: являются ли люди частью «природы»? А те из них, кому выпало быть гомосексуалистами, — сотворены ли они по образу и подобию божьему? Оставим в стороне тот многократно засвидетельствованный факт, что бесчисленные виды птиц, млекопитающих и приматов на самом деле демонстрируют гомосексуальное поведение. Кто дал святошам право интерпретировать природу? Они показали свою полную неспособность в этом деле. Презерватив — это необходимое, хотя и не достаточное условие для того, чтобы не заразиться СПИДом, не больше и не меньше. На этом сходятся все специалисты, включая тех, кто считает, что воздержание еще лучше. Гомосексуализм встречается во всех человеческих сообществах, и, судя по всему, является частью человеческой «природы». Эти факты должны быть приняты такими, какие они есть. Мы знаем теперь, что разносчиками бубонной чумы были не грех и распутство, а крысы и блохи. Во время знаменитой «Черной смерти» в Лондоне в 1665 году архиепископ Ланселот Эндрюс обескураженно заметил, что болезнь одинаково поражает и тех, кто молится, и тех, кто не молится. Он и не подозревал, на какое опасное расстояние подошел к истине.

Пока я писал эту главу, в Вашингтоне разразился скандал. Давно известно, что вирус папилломы человека (ВПЧ) передается половым путем и, в худшем случае, может привести к раку шейки матки. Существует вакцина (в наши дни разработка вакцин занимает все меньше времени), которая не излечивает само заболевание, но обеспечивает женщин иммунитетом против него. Однако в нынешней[4] администрации есть силы, выступающие против массового применения этой вакцины на том основании, что она снимает потенциальное препятствие для добрачного секса. И с нравственной, и с интеллектуальной точки зрения, отказаться от предупреждения рака шейки матки во имя Господа Бога все равно, что резать женщин на каменном жертвеннике и благодарить божество за то, что оно сначала наделило нас половым инстинктом, а затем прокляло его.

Мы не знаем, сколько людей в Африке уже умерли или еще умрут от вируса СПИДа, который был оперативно выявлен и стал поддаваться лечению благодаря самоотверженному труду ученых-медиков. В то же время нам хорошо известно, что секс с девственницей — одно из излюбленных местных «целебных средств» — не может ни предотвратить, ни изгнать болезнь. Мы также знаем, что презервативы как минимум способствуют профилактике болезни и сдерживанию эпидемии. Что бы ни говорили первые миссионеры, сейчас наша проблема не в колдунах и дикарях, которые отказываются от миссионерских даров. Наша проблема в правительстве президента Буша. В светской республике, в XXI веке, оно отказывает зарубежным благотворительным организациям и клиникам в финансовой помощи, если те предоставляют населению информацию о противозачаточных средствах. Как минимум две мировые религии, имеющие миллионы последователей в Африке, учат, что лекарство гораздо хуже самой болезни. Кроме того, в эпидемии СПИДа они видят своеобразный приговор небес сексуальным отклонениям, прежде всего гомосексуальности. Один взмах могущественной бритвы Оккама уничтожает эту несуразную дикость: гомосексуальные женщины не только не болеют СПИДом (конечно, если им не переливают зараженную кровь и не делают уколов зараженными шприцами), но и вообще гораздо меньше подвержены любым венерическим заболеваниям. Тем не менее священство упорно отказывается вести честный разговор даже о существовании лесбиянок. Это лишний раз показывает, что религия по-прежнему представляет прямую угрозу здоровью людей.

Представьте себе следующую ситуацию. Меня, мужчину пятидесяти семи лет, застают за сосанием пениса новорожденного мальчика. Представьте свое негодование и отвращение. У меня, впрочем, есть объяснение, к которому не придерешься. Я моэль: специалист по обрезанию и удалению крайней плоти. Мой авторитет основан на одном древнем тексте, который предписывает мне сжать пенис мальчика, сделать круговой надрез, а в завершение процедуры взять пенис в рот, всосать крайнюю плоть и выплюнуть этот ампутированный клочок мяса вместе с кровью и слюной. Большинство современных евреев отказались от этого негигиеничного ритуала, вызывающего самые неприятные ассоциации, но он до сих пор встречается среди хасидов-фундаменталистов из числа тех, что уповают на восстановление Второго храма в Иерусалиме. Для них примитивный ритуал «мецица» — часть изначального и нерушимого «завета» с богом. В 2005 году стало известно, что 57-летний моэль из Нью-Йорка, выполняя священное отсасывание, заразил нескольких мальчиков генитальным герпесом. По крайней мере двое из них скончались. При обычных обстоятельствах после такой информации департамент здравоохранения запретил бы процедуру, а мэр города недвусмысленно осудил бы ее. Но в столице свободного мира в первом десятилетии XXI века не случилось ни того, ни другого. Мэр Блумберг проигнорировал заключения видных медиков-евреев об опасности обычая и приказал своим чиновникам из департамента здравоохранения повременить с решением. Самое главное, отметил он, никоим образом не ущемить свободу вероисповедания. Петер Стайнфелс, католик и либеральный «редактор по вопросам религии» в New York Times, во время публичной дискуссии сказал мне то же самое.

В том году в Нью-Йорке были выборы, что нередко объясняет подобное поведение. Но аналогичные случаи встречаются снова и снова в других религиозных общинах, в других городах и штатах, в других странах. Во многих районах Африки, населенных анимистами и мусульманами, маленьких девочек подвергают чудовищному обряду женского обрезания. Сначала девочке срезают часть половых губ и клитора (иногда это делается острым камнем), а затем зашивают вход во влагалище грубой нитью, разорвать которую полагается мужу в брачную ночь. Из сострадания и с учетом биологических нужд оставляют небольшое отверстие для выхода менструальной крови. Зловоние, боль, унижение и страдания, к которым приводит эта процедура, не поддаются описанию и неизбежно заканчиваются инфекциями, бесплодием, стыдом и гибелью многих женщин и младенцев при родах. Никакое общество не стало бы мириться с таким преступлением против женщин, а, следовательно, и против собственного выживания, если бы мерзкий обычай не был «священным». Впрочем, и жители Нью-Йорка не позволили бы никому измываться над младенцами, если бы в деле не была замешана религия. Родителей, верящих бредовому учению «христианской науки», привлекают к суду за то, что они отказывают своим детям в экстренной медицинской помощи. Родители, воображающие себя «свидетелями Иеговы», не позволяют делать своим детям переливание крови. Родители-«мормоны», воображающие, что некто Джон Смит услышал глас божий и откопал набор золотых табличек, выдают своих несовершеннолетних дочерей замуж за любимых дядюшек, у которых иногда уже имеются другие жены, постарше. Шиитские фундаменталисты в Ираке снизили возраст половой «зрелости» до девяти лет, возможно, следуя завидному примеру «пророка» Мухаммеда и его младшей «жены». В Индии девочек-невест порют, а иногда и сжигают заживо, если их жалкое приданое не удовлетворяет принимающую сторону. Ватикану и его бесчисленным епархиям только за последние десять лет пришлось сознаться в замалчивании настоящей вакханалии надругательства и сексуального насилия над детьми, преимущественно (но отнюдь не только) гомосексуального характера. Заведомых педерастов и садистов укрывали от уголовного преследования и переводили в другие приходы, где они нередко находили еще более богатый выбор невинных, беззащитных жертв. В одной лишь Ирландии, некогда беспрекословной слуге Матери-Церкви, ученики церковных школ, не испытавшие сексуального насилия, вероятно, оказались в меньшинстве.

Мои твиты

К. Хитченс - Бог не любовь! Как религия все отравляет? 5. «Горе оскорбившему младенца», говорит стар

К. Хитченс - Бог не любовь! Как религия все отравляет? 5. «Горе оскорбившему младенца», говорит старец Зосима в «Братьях Карамазовых». И в теории, и на практике религия использует невинных и беззащитных детей как подопытных кроликов!


Здесь надо отметить, что религия претендует на особое место в защите и воспитании детей. «Горе оскорбившему младенца», говорит старец Зосима в «Братьях Карамазовых». Христос в Новом Завете сообщает нам, что повинному в таком злодеянии лучше было бы оказаться на дне моря, причем с мельничным жерновом на шее. Однако и в теории, и на практике религия использует невинных и беззащитных детей как подопытных кроликов. Пусть богобоязненные взрослые евреи кладут свои кровоточащие пенисы в рот раввину. (Это не противозаконно — по крайней мере, в Нью-Йорке.) Пусть взрослые женщины, боящиеся своего клитора и половых губ, позволяют другим убогим женщинам кромсать их гениталии. Пусть Авраам обещает сыноубийством доказать, что предан Господу и доверяет голосам, раздающимся в его голове. Пусть набожные родители отказываются от медицинской помощи, мучаясь от боли. Пусть — какое мне до этого дело? — священник, давший обет безбрачия, спит с каждым подвернувшимся мужчиной. Пусть конгрегация взрослых, верящих в изгнание бесов поркой, раз в неделю выбирает из своих рядов очередного грешника и до крови охаживает его кнутом. Пусть креационисты просвещают своих коллег во время обеденного перерыва. Но вовлекать во все это беззащитных детей — низость, которую даже самый убежденный атеист смело может назвать грехом.

Я не претендую на роль эталона нравственности. Взбреди мне такое в голову, меня бы тут же поставили на место. Но если бы меня заподозрили в том, что я насиловал или мучил ребенка, или заразил ребенка венерическим заболеванием, или продал ребенка в сексуальное или иное рабство, я, возможно, покончил бы с собой независимо от истинности обвинения. Если бы я на самом деле совершил такое преступление, я был бы только рад расстаться с жизнью — любым возможным способом. Мое естественное отвращение разделяет любой здоровый человек; прививать его нет необходимости. Религия же умудряется нарушить единственный нравственный постулат, который можно назвать универсальным и абсолютным. Полагаю, напрашиваются три предварительных вывода. Во-первых, религия и церковь придуманы людьми, и этот очевидный факт нельзя игнорировать. Во-вторых, этика и нравственность никак не связаны с верой в бога и не могут основываться на ней. В-третьих, оправдывая свои ритуалы и догмы божественным происхождением, религия не просто находится за пределами нравственности — она противоречит ей. Невежественный психопат или изувер, измывающийся над детьми, должен быть наказан, но, по крайней мере, причину его действий можно понять. Однако души тех, кто мучает детей от имени своего бога, черны по-настоящему, и опасность, исходящая от таких людей, гораздо серьезней.

В психиатрической больнице в Иерусалиме есть палата для тех, кто представляет особую опасность для себя и окружающих. Находящиеся в ней пациенты — жертвы «иерусалимского синдрома». Полицейских и охранников специально обучают выявлять таких больных. Это не всегда легко: их безумие часто прячется за маской блаженного спокойствия. Они прибыли в Иерусалим, чтобы объявить себя мессиями или чтобы провозгласить конец света. С точки зрения толерантности и «плюрализма культур», связь между религиозной верой и психическим расстройством, явно подразумевается, но ни в коем случае не обсуждается. Того, кто убьет своих детей и объявит, что так ему приказал бог, могут признать душевнобольным и потому невиновным, но, тем не менее, изолируют от общества. Того, кто живет в пещере и рассказывает о своих видениях и пророческих снах, возможно, оставят в покое, пока не выяснится, что он замышляет стать вполне реальным террористом-самоубийцей. Тот, кто объявляет себя помазанником божьим и начинает закупать цианид и оружие, а также тащить в постель жен и дочерей своих приверженцев, вызывает чуть больше, чем мимолетную озабоченность. Но если подобные откровения преподносятся в рамках признанной религии, нам полагается принимать их за чистую монету. Наиболее очевидный пример: все три монотеистические религии восхваляют готовность Авраама слушать голоса в своей голове, а затем волочь собственного сына Исаака в долгий, безумный, жестокий поход. Каприз, который в последнее мгновение останавливает занесенную руку сыноубийцы, при этом именуется божественным милосердием.

Хорошо известно, что взаимодействие между психическим и физическим здоровьем тесно связано с половой функцией и ее нарушениями. Можно ли, в таком случае, назвать случайностью то, что все религии претендуют на право регулировать вопросы секса? Главная пытка, которой верующие издревле подвергают себя, друг друга, а также неверующих, — претензия на монополию в этой сфере. Большинству религий не стоит особых усилий поддерживать запрет на кровосмешение (за исключением немногочисленных культов, которые разрешают или поощряют инцест). Подобно убийству и воровству, оно, как правило, без дополнительных разъяснений вызывает у людей отвращение. Но даже краткий обзор истории религиозного ужаса перед сексом и связанных с ним запретов обнаруживает тревожащее родство между крайней одержимостью и крайним вытеснением. Почти каждый аспект сексуального поведения служил поводом для проклятий, стыда и позора. Мастурбация, оральный секс, анальный секс, отклонения от «миссионерской позиции» — что ни назови, обнаружишь строжайший запрет. Даже в современной гедонистической Америке законы нескольких штатов определяют все, что не является гетеросексуальным соитием лицом к лицу, как «противоестественные половые сношения».

Такие взгляды напрямую противоречат представлениям о «творении», называть его разумным или нет. Очевидно, что экспериментирование в области секса — часть нашей природы. Не менее очевидно и то, что священники прекрасно знают об этом. Когда Сэмюэл Джонсон составил первый настоящий словарь английского языка, его посетила делегация респектабельных пожилых дам, желавших похвалить его за то, что он не включил в словарь неприличные слова. Ответ Джонсона — как это интересно, что дамы искали в словаре именно такие слова — почти исчерпывает тему. Евреи-ортодоксы принуждают своих женщин совершать ритуальные омовения, чтобы очиститься от менструальной скверны. Мусульмане подвергают прелюбодеев публичной порке. Христиане облизывались, разыскивая на телах женщин приметы колдовства. Мне нет нужды продолжать в том же духе: любой читатель этой книги сам вспомнит какой-нибудь яркий пример или и так поймет, что я имею в виду.

Еще одно убедительное доказательство, что религия — творение человеческое и антропоморфное, заключается в том, что под «человеком» в ней, как правило, понимается исключительно мужчина. Талмуд, древнейшее из до сих пор используемых священных писаний, велит верующему каждый день благодарить бога за то, что не родился женщиной. (И снова возникает настоятельный вопрос: кто, кроме раба, станет благодарить хозяина за поступок, о котором раб совсем не просил?) В Ветхом Завете, как его снисходительно называют христиане, женщину клонируют из ребра мужчины, для его пользы и удовлетворения. В Новом Завете Святой Павел говорит о женщинах со страхом и презрением. По текстам всех религий разлит примитивный страх перед тем, что половина рода человеческого грязна и полна скверны, но при этом представляет собой непреодолимый соблазн. Быть может, этим объясняется истерический культ девственности и Девы Марии, а также ужас перед телом и детородными функциями женщины? Кто-нибудь, возможно, сумеет объяснить религиозную жестокость в сексуальной и прочих сферах без упоминания одержимости идеей воздержания, но только не я. Мне откровенно смешно, когда я читаю Коран, с его бесконечными запретами на секс и извращенными посулами бесконечных оргий на том свете: это все равно, что наблюдать за игрой ребенка в понарошку, только без умиления, которое вызывает детская невинность. Безумные убийцы, устроившие 11 сентября репетицию геноцида, могли польститься на райских девственниц, но еще отвратительней то, что они, подобно слишком многим братьям по джихаду, возможно, и сами были девственниками. Как монахов в былые времена, нынешних фанатиков рано забирают из семей, учат презирать своих матерей и сестер, и взрослыми они становятся, даже ни разу нормально не побеседовав с женщиной, не говоря уже о каких-либо отношениях. Иначе как болезнью это не назовешь. Христианство загнало секс слишком глубоко, чтобы сулить его в раю (вообще, христианству так и не удалось создать привлекательную картину небес), зато оно никогда не скупилось на обещания вечных садистских наказаний для сексуальных отступников, что выдает его фиксацию на сексе почти столь же беспощадно.

В современной литературе существует особый жанр: мемуары людей, испытавших на себе религиозное образование. Благодаря относительно светскому характеру современного общества, некоторые авторы пытаются с юмором писать о том, что им пришлось пережить и во что их учили верить. Однако, в силу очевидных причин, такие книги обычно пишут лишь те, кому хватило стойкости выдержать испытание. Невозможно измерить вред, причиненный десяткам миллионов детей рассказами о том, что от мастурбации слепнут, что наказание за грязные мысли — вечные муки, что последователи других религий, включая их родных, будут гореть в аду, и что венерические болезни передаются через поцелуи. Так же невозможно измерить вред, причиненный учителями в рясах, которые вбивали эту ложь в детские головы и подкрепляли ее поркой, изнасилованиями и публичными унижениями. Быть может, некоторые из тех, кто «лежит на забытом погосте», сделали мир немного лучше. Но тем, кто проповедовал ненависть, страх и чувство вины, кто искалечил бесчисленные детские жизни, крупно повезло, что ад, которым они пугали детей, был всего лишь одной из их гнусных сказочек, и что их не отправили туда на вечную пытку.

Жестокая, иррациональная, нетерпимая, причастная к расизму, ксенофобии и ханжеству, основанная на невежестве и ненавидящая свободомыслие, презирающая женщин и угнетающая детей — на совести организованной религии немало пятен. К этому списку обвинений можно добавить еще одно. Обязательный элемент коллективного религиозного сознания — предвкушение конца света. Я называю его «предвкушением», ибо говорю не просто об эсхатологическом убеждении, что мир будет разрушен. Я имею в виду тайное или явное желание его разрушения. Быть может, религия догадывается, что ее голословные утверждения не слишком убедительны; быть может, ей не дает покоя собственная жажда власти и богатства на этом свете. В любом случае, религия не перестает твердить об Апокалипсисе и Страшном суде. Этот образ остался неизменным с тех самых пор, когда первые ведуны и шаманы научились предсказывать затмения и использовать свои куцые познания о небесах для устрашения невежд. Обещания конца света тянутся от посланий Святого Павла (который явно думал и надеялся, что дни человечества уже сочтены) и больных фантазий из Откровения Иоанна Богослова (написанного на греческом острове Патмос, и, по крайней мере, своеобразно) до серии развлекательных бестселлеров под названием «Оставленные». «Авторами» серии значатся Тим ЛаХэй и Джерри Дженкинс, но, судя по всему, на самом деле ее все же создали двое орангутангов, которым дали порезвиться с клавиатурой:

Кровь продолжала прибывать. Миллионы птиц слетелись сюда, чтобы полакомиться останками… за городом давили винодельный пресс, и кровь вытекала из-под пресса, и доставала до конских уздечек на тысячу шестьсот фарлонгов вокруг.

Перед нами чистой воды одержимость кровью, сдобренная полуцитатами. В более осмысленной (но едва ли менее прискорбной) форме ее можно встретить у Джулии Уорд Хоу в «Боевом гимне республики», где говорится о том же винодельном прессе, и у Роберта Оппенгеймера во время испытания первой атомной бомбы в Аламагордо, штат Нью-Мексико: «И вот я стал Смерть, разрушитель миров», — пробормотал он тогда слова из «Бхагавад-гиты».

Одна из многих связей между религиозной верой и зловещим, капризным, эгоистичным детством человечества заключается в тайном желании увидеть, как все разлетается вдребезги и идет прахом. Эта жажда разрушения идет в одной связке с двумя другими разновидностями злорадства. Во-первых, истребление других отменяет — или компенсирует — собственную смерть. Во-вторых, всегда можно лелеять эгоистическую надежду на личное спасение, на теплое местечко за пазухой Разрушителя, откуда можно наблюдать муки тех, кому не повезло. Тертуллиан, один из многочисленных отцов церкви, которым не удавались убедительные описания рая, пожалуй, не зря решил подойти к делу с противоположной стороны. Он обещал, что среди острейших загробных наслаждений будет вечное созерцание того, как пытают грешников. Сыграв на человеческой природе религии, он, сам того не подозревая, вплотную подошел к истине.

Как и в любом другом вопросе, научные представления о конце света впечатляют гораздо сильнее любых проповедей. История космоса началась (насколько здесь вообще уместно понятие «времени») около двенадцати миллиардов лет назад. (Стоит нам начать неверно использовать идею «времени», и мы докатимся до младенческих вычислений знаменитого Джеймса Ашшера, архиепископа Армагского, который подсчитал, что Земля — заметьте, «Земля», а не космос — появилась на свет в субботу 22 октября 4004 года до Рождества Христова, в шесть часов вечера. На судебных слушаниях в третьем десятилетии XX века эту датировку публично поддержал Уильям Дженнингс Брайан, бывший госсекретарь США, трижды кандидат в президенты от демократической партии.) Истинный возраст Солнца и его планет — только на одной из которых зародилась жизнь, — вероятно, составляет четыре с половиной миллиарда лет и пока уточняется. Нашей микроскопической Солнечной системе суждено гореть еще как минимум столько же: Солнце гарантированно проживет еще пять миллиардов лет. Но погодите закрывать свой календарь. Примерно через пять миллиардов лет Солнце последует примеру миллионов других солнц и взрывообразно раздуется до размеров «красного гиганта», в результате чего на Земле закипят океаны и погибнет всякая жизнь. Никакие пророки, никакие провидцы даже не могли представить ужасные масштабы и неотвратимость этого события. У нас есть, по крайней мере, одна жалкая шкурная причина его не бояться: согласно современным прогнозам, другие и более медленные процессы потепления и разогрева уничтожат биосферу еще раньше. По оценкам самых оптимистичных экспертов, нашему виду не суждена вечная жизнь на этой Земле.

А если так, то какого же презрения, какого недоверия заслуживают те, кому не терпится. Они морочит себя и других — прежде всего, как водится, детей — страшными видениями апокалипсиса и строгого суда, вершить который будет тот же, кто поместил нас в эту безвыходную ситуацию. Мы можем смеяться над забрызганными слюной проповедниками ада, которые упоенно коверкали детские души порнографическими описаниями вечных мук, однако этот феномен возродился в еще более опасной форме, когда правоверные начали присваивать и красть научные достижения. Вот что пишет Первез Худбой, профессор ядерной физики и физики высоких энергий Исламабадского университета в Пакистане, о нездоровом образе мыслей, преобладающем на его родине — в стране, которая одна из первых заложила религию в основу своей государственности:

В ходе публичной дискуссии накануне испытаний пакистанского ядерного оружия, генерал Мирза Аслам Бег, бывший пакистанский главнокомандующий, сказал:

«Мы можем нанести и первый удар, и второй, и даже третий».

Его не заботила перспектива атомной войны.

«Можно погибнуть, переходя улицу, — сказал он, — а можно в атомной войне. Все равно рано или поздно придется умереть».

Индия и Пакистан в значительной степени представляют собой традицоналистские общества, основанные на мировоззрении, требующем покорности и смирения с тем, что сильнее тебя. Фаталистическая вера индуистов в то, что нашу судьбу определяют звезды, и аналогичная вера мусульман в «кисмет», несомненно, являются частью проблемы.

Я могу только согласиться с отважным профессором Худбоем, который помог выявить несколько тайных сторонников Усамы бен Ладена среди чиновников пакистанской ядерной программы, а также разоблачил безумных фанатиков, надеявшихся использовать в военных целях силу мифических «джиннов», или демонов пустыни. В его мире враждующие стороны — индуисты и мусульмане. Однако и в «иудео-христианском» мире есть те, кто не прочь пофантазировать о последней битве, украшая свои грезы грибообразными облаками. Есть трагическая и потенциально убийственная ирония в том, что люди, более всех презирающие научный метод и свободу познания, способны обворовать науку и пустить ее самые свежие плоды на удовлетворение своих больных фантазий.

Возможно, у каждого из нас есть тайное влечение к смерти или нечто похожее. На рубеже 1999 и 2000 годов немало образованных людей говорили и публиковали несусветную чушь о грядущих потрясениях и драмах. Разговоры эти были ничуть не лучше примитивной нумерологии, а точнее, немного хуже, ибо «2000» — всего лишь число на христианском календаре, и даже самые закоренелые сторонники правдивости библейских историй признают, что если Христос вообще когда-либо рождался, то произошло это не раньше 4 г. н.э. Наступление нового тысячелетия было всего лишь лакмусовой бумажкой для выявления идиотов, алчущих дешевого адреналина в рассказах о конце света. Религия, однако, придает таким позывам легитимность. Она не только хочет монополии на воспитание детей в начале жизни, но и считает себя вправе распоряжаться ее финалом. Культ смерти и упорный поиск предвестий конца, вне всякого сомнения, суть плоды затаенного желания увидеть этот конец и избавиться от тревог и сомнений, что всегда подтачивают веру. Когда трясется земля, когда обрушивается цунами, когда вспыхивают башни-близнецы, на лицах и в голосах правоверных мелькает тайное удовлетворение. Торжествуя, они заводят свою песню: «Вот как бывает, когда вы нас не слушаете!» С елейной улыбочкой на устах они предлагают спасение, которого у них нет, а в ответ на неудобные вопросы корчат угрожающую физиономию: «Ах так, вы отвергаете наш рай? Что ж, в таком случае у нас для вас найдется совсем другое местечко». Какое человеколюбие! Какая забота о ближнем!

Неприкрытую страсть к уничтожению можно найти в современных хилиастических сектах, которые расписываются в эгоизме и нигилизме, объявляя, сколько именно избранных «спасется» от последней катастрофы. Протестанты-фундаменталисты в этом вопросе мало чем уступают самым шальным мусульманам. В 1844 году случилось одно из крупнейших религиозных «возрождений» в Америке. Возглавлял его полуграмотный безумец по имени Джордж Миллер. Господину Миллеру удалось заселить вершины гор по всей Америке легковерными дураками (распродавшими по дешевке все свое имущество), убедив их, что конец света наступит 22 октября текущего года. Они взобрались на ближайшие возвышенности (чего, интересно, они хотели этим добиться?) или на крыши своих лачуг. Когда светопреставление прошло стороной, Миллер очень характерно отозвался о случившемся: он объявил его «Великим Разочарованием». Уже в наши дни Хал Линдси, автор бестселлера «Последние дни великой планеты», обнаружил аналогичную жажду массового истребления. Его поощряли видные американские консерваторы и приглашали серьезные телепередачи. Воодушевившись, господин Линдси назначил начало «Скорби» — семилетнего периода войн и бедствий — на 1988 год. Сам Армагеддон (заключительная фаза «Скорби»), в таком случае, наступил бы в 1995. Господин Линдси, конечно, шарлатан, но совершенно очевидно, что и он, и его последователи страдают от перманентного разочарования.

К счастью, у нашего вида есть и врожденные антитела к фатализму, самоубийству и мазохизму. Мне вспоминается знаменитая история, случившаяся в пуританском Массачусетсе в конце XVIII века. Во время заседания законодательного собрания штата, посреди бела дня, небо внезапно сделалось свинцовым и затянулось тучами. Грозная тьма, наступившая в полдень, убедила многих законодателей, что событие, занимавшее их дремучие умы, случится с минуты на минуту. Они попросили остановить заседание, чтобы разойтись по домам и умереть. Однако председатель собрания, Авраам Дэйвенпорт, сумел сохранить и спокойствие, и достоинство. «Господа, — сказал он, — либо Судный день наступил, либо нет. Если он не наступил, нам нет нужды стенать и суетиться. Если же наступил, я желаю, чтобы он застал меня при исполнении моих обязанностей. А посему предлагаю послать за свечами». Слова господина Дэйвенпорта несут на себе печать эпохи, ограниченной и суеверной. И все же я поддерживаю его предложение.

Чему меня научил бывший спустя пять лет после расставания

Мы с ним расстались лет пять назад. С тех пор каждый из нас налаживал свою личную жизнь, но при этом время от времени мы не забывали поздравлять друг друга с важными праздниками, а также периодически интересоваться делами. А потом он расстался со своей очередной подругой и решил выпить со мной кофе. С тех пор кофейный ритуал стал для нас традиционным.

Когда ты встречаешься с человеком и влюблена, в начале отношений смотришь на него через призму романтики и на многое закрываешь глаза. Затем вы узнаёте друг друга ближе, начинаете жить вместе. Появляются моменты, которые так или иначе раздражают. От этого никак нельзя уберечься. С каждой парой случается такое. С каждым днём и месяцем эти моменты либо сглаживаются, либо список того, что хотелось бы изменить, пополняется. И однажды, не выдержав, партнёры расходятся и становятся бывшими. Сохранить дружеские отношения в паре удаётся далеко не каждому, но если же тебе, как и мне, в этом повезло, не упусти шанс изменить свою жизнь к лучшему.

Сразу после расставания с моим экс я думала о том, в какой же момент всё пошло не так. Я анализировала наши отношения и пыталась понять, что можно было бы изменить, чтобы мы были вместе. В итоге пришла к единственному выводу: изменить нужно его. О том, чтобы пересмотреть свои взгляды на жизнь и отношения, речи, разумеется, не шло. Хоть нам и твердят психологи, что в конфликте всегда виноваты оба, принимать этот факт могут далеко не все, ведь каждый из нас всегда прав, а причина всех бед кроется в другом человеке. Не осознав, почему же не получились эти отношения, мы не можем верно выстраивать новые. И начинаем из раза в раз повторять старые ошибки, проецируя прошлый опыт на сегодняшние отношения. При этом мы сами не понимаем, в чём же дело, почему у нас снова не складывается пазл жизни.

Мне с моим экс потребовалось несколько лет, чтобы в один прекрасный день за чашечкой кофе мы обсудили всё то, что не получалось обсудить, когда мы были вместе. За постоянными разборками и скандалами мы совершенно не слышали друг друга. А оказалось, всё просто.



Первый вывод, к которому я пришла, возобновив общение с бывшим: людей не стоит пытаться изменить, а сами они почти никогда не меняются. И неважно, сколько им лет. Отрепетированную годами модель поведения уже ничто не исправит. Даже сильная любовь. Вначале человек может стараться казаться лучше, чем есть на самом деле, но через некоторое время всё снова вернётся в привычное русло. И заново начнёт тебя раздражать.

Исходя из первого пункта, я сделала второй вывод: если хочешь выстроить отношения с мужчиной, принимай его только таким, какой он есть. Серьёзно, это кажется простой истиной, но на практике воплотить её практически нереально. Тысячи психологов по всему миру каждый день сталкиваются с тем, что их клиенты просто не могут уживаться с другим человеком. Они каждый день пытаются бороться с ним, ставят ультиматумы, иногда угрожают, но не хотят принимать таким, какой он есть. В итоге оба устают от такой борьбы и расстаются. Освободившись от отношений, отпустив ситуацию, люди иначе смотрят друг на друга. Например, я точно осознала: изменений от экс не стоит ждать. Остаётся просто принимать его со всеми косяками. Все мы неидеальные.

Момент третий. Общаясь с бывшим, мы ничего не скрываем друг от друга. Потому что в этом, как минимум, нет никакого смысла: все и так всё знают. Поэтому я могу смело спросить о его проблемах в отношениях, чтобы понять, как делать не надо, а также попросить разъяснить некоторые моменты мужской психологии. Кто бы что ни говорил, женщины и мужчины действительно с разных планет. Поэтому упустить уникальный шанс погрузиться в процесс изучения мужчин я не могла.

И если ты так же, как и большинство девушек в век соцсетей, ревнуешь его к лайкам, либо к просмотру чужих женских фото, тебе будет полезно узнать следующее. Запомни: если он смотрит на другую девушку, в одежде ли она или обнажена, в этом ничего нет. Он не хочет с ней тут же переспать, не сравнивает тебя с ней. Он просто смотрит. Потому что мужчины визуалы. Нам не понять этого. Он уже через секунду забыл, что листал в ленте и кого лайкал, а ты запомнила и пилишь ему мозг в течение недели. И да, мужчины смотрят порно. Не потому, что ему чего-то не хватает в постели с тобой, не потому, что он мечтает тебе изменить и даже не для того, чтобы достичь оргазма. Этот процесс для мужчин — что-то вроде эмоциональной разрядки. Почти то же самое, как для тебя сходить попить. Это также надо просто принять и забыть.



Четвёртое, что я вынесла из общения с экс: взгляды на отношения. Предположим, ты давно и тщательно выносишь мужчине мозг. Делаешь это усердно, не жалея сил. Сначала он терпит, сглаживает углы, а потом приходит к выводу, что пора расставаться. От осознания того, что ты вмиг можешь потерять всё, ты готова на многое. И парень даёт ещё один шанс. Последний. В течение нескольких недель или месяцев ты старательно пытаешься измениться, борешься со своими принципами, закрываешь глаза на всё то, что тебя до этого раздражало. Вы снова пытаетесь построить отношения, но в конечном счёте опять расстаётесь. И не потому, что ты не изменилась, а потому, что он не смог этого оценить. Причин для этого может быть много. Начиная с того, что он до сих пор не доверяет тебе, заканчивая тем, что у него в голове тараканы мыслят стереотипами о тебе и всё ещё никак не могут перестроиться на новый лад. Конечно, никто не гарантирует, что такая ситуация непременно сложится в жизни каждой из нас, но списывать это со счётов не стоит. Спасибо, бывший, что пояснил мне, почему можно расстаться с мужчиной, даже перевернув саму себя с ног на голову.

Забавно, но будучи в отношениях, я, параноик-ревнивец со стажем, подозревала моего экс во всех смертных грехах. Расставшись же с ним, поняла, что мне реально не мешало бы проверить голову и перестать ревновать ко всему на свете. Вывод пятый: не нагнетай и не заводи себя сама. Доверие — основа любых отношений. Особенно, если тебе человек действительно нужен. Да, мужчины по своей природе полигамны, они самцы. Но ведь если он с тобой, не надо его ревновать к тем, на кого он просто бросил взгляд или к кому обратился в разговоре. Не выноси ему мозг никогда. Иначе на твоё место придёт такая, как я — умудрённая жизненный опытом, которая примет его со всеми косяками и тараканами. Ты же этого не хочешь?

Виктория Разумова