January 6th, 2018

Буддийская мудрость 34. Цзунми (780–841)

Цзунми — это пятый патриарх буддийской школы хуаянь и одновременно четвёртый патриарх направления хэцзэ школы чань.
Цзунми разработал учение, призванное объединить школы китайского буддизма под главенством хуаянь. Психотехнику чань-буддизма (созерцание) он рассматривал как форму практической реализации философии хуаянь, выдвинув тезис о единстве учения и созерцания.
Концепция Цзунми конкретизировала и рационализировала классификационную схему, предложенную Фацзаном (VII–VIII вв.) в доктрине пяти учений. (48, 421)
*

Всякое действие есть лишь заблуждение. Таким образом, нужно постигнуть изначальное отсутствие вещей, сознанию будет не на что опереться, и оно тем самым избежит ложных представлений. Это изначально и называлось освобождением. (38, 104)
*

Невозможно, возбуждая сознание, совершенствоваться в пути — ведь путь и есть сознание. Нельзя, основываясь на сознании, вернуться к сознанию. Неблагое — это тоже сознание, поэтому нельзя, основываясь на сознании, пресечь сознание. Не пресекая, не совершенствуясь, пребывать в естественности — это и называется освобождением. Природа подобна пространству, она не возрастает и не умаляется. Зачем же излишнее? Необходимо лишь в соответствии с местом и временем приостанавливать кармическую активность, вскармливать дух и растить зародыш мудрости, прояснять и давать выход чудесной естественности. Это и есть истинное пробуждение, истинное совершенствование, истинное доказательство. (38, 105)
*

Успокоенное и пустое сознание обладает интуитивным знанием и является твоей истинной природой. (38, 105)
*

Пробудившись к сознанию пустотности всех признаков, сознание приходит к состоянию отсутствия различений. Когда возникает неразличающая мысль, наступает пробуждение. Пробудившись, нет нужды в путях совершенствования. (38, 106)
*

Мудрость проявляется лишь в обретении "неразличения". (38, 106)
*

Три яда (жадность, гнев, глупость) воздействуют на сознание и порождают всю карму, связанную с деятельностью тела и речью. (38, 107)
*

Когда сознание пусто, объекты не порождаются, а когда объекты уничтожены медитативным усилием, то и сознание становится пустым. (38, 112)
*

В глубоком непременно есть мелкое, а мелкому не сравниться с глубоким. Глубокое же — это выявление субстанций истинного сознания, и лишь через него возможно отрицание и утверждение, в котором природа и внешние свойства естественным образом переходят друг в друга без препятствий. (38, 122)
*

Осознание того, что свойства не есть свойства, есть естественный путь совершенствования через "несовершенствование". Когда исчерпываются аффекты, прерывается круговорот рождений и смертей. Рождения не возобновляются. Разливается неисчерпаемый в своих проявлениях умиротворённый свет. Это и называется состоянием Будды. (38, 106)
*

Заслуги простолюдинов и мудрецов различны, внешние объекты и внутреннее сознание разделены и ограничены. Поэтому необходимо, следуя учению, содержащемуся в речах наставника, поворачиваться спиной к объектам, созерцать своё сознание, приостанавливать и уничтожать иллюзии. Когда мысли более не возникают, наступает просветление, в котором нет ничего не познанного. Эта практика подобна усердному очищению зеркала от пыли — когда пыль исчезнет, зеркало прояснится и не будет ничего, чего бы оно не отразило. (38, 103)
*

Осознание же само различает любые заблуждения и просветлённость. Оно не является причинно-обусловленным, также и не возникает оно из объектов созерцания. В одном иероглифе — "созерцание" заключена "дверь ко всему чудесному". Однако из-за безначального заблуждения, ложной привязанности к телу и сознанию как к обладающим истинным "я" возникают жадность, гнев и другие мысли. (38, 105)
*

Гармония и противоречия, разрушение и созидание естественным образом переходят друг в друга без преград, то есть все дхармы стремятся к единению. (38, 114)
*

Человек сам знает, пить ему холодную или тёплую воду. Каждый созерцает своё сознание, каждый обдумывает свои намерения. Нездоров тот человек, кто сберёг лекарство, вместо того чтобы предотвратить болезнь. Оставивший дхарму, чтобы предотвратить неприязнь, — немудрый муж. (38, 115)
promo anagaminx august 23, 2020 07:23 Leave a comment
Buy for 100 tokens
Стив Павлина - Почему мне так нравится моя жизнь? «Решить проблему денег раз и навсегда» - вот над чем я работал много лет! Я немного подумал в своем дневнике о том, почему мне так нравится моя жизнь. Вот что я придумал: Пространство для размышлений Мне нравится, что моя жизнь не перегружена…

Рене Генон - Кризис современного мира 1. Темный век. Мы вступили в завершающую стадию Кали-юги, в на

Рене Генон - Кризис современного мира 1. Темный век. Мы вступили в завершающую стадию Кали-юги, в наитемнейший период, в эпоху диссолюции, из которой можно выйти только через страшный катаклизм!


Индуистская доктрина учит, что человеческий цикл, называемый Манвантарой, делится на 4 периода, в течение которых примордиальная духовность постепенно все более и более затемняется. Эти периоды древние традиции Запада называли Золотым, Серебрянным, Бронзовым и Железным веками. В настоящее время мы находимся в 4-ом веке, в Кали-юге или в "Темном веке", причем, согласно индуистскому учению, мы пребываем в нем уже 6 тысяч лет и несколько столетий, то есть со времен, гораздо более древних, чем те, которые известны так называемой "классической истории". Постепенно истины, ранее доступные всему человечеству, становятся все более сокрытыми и недосягаемыми. Число тех, кто ими владеет, со временем уменьшается, и хотя сокровища "нечеловеческой" предвечной мудрости никогда не могут быть утрачены окончательно, они окружают себя непроницаемым покрывалом, таящим их от человеческих глаз и затрудняющим к ним доступ. Именно по этой причине повсюду, хотя и в разных формах, мы встречаемся с одной и той же проблемой: нечто оказалось утраченным, по крайней мере, для внешнего восприятия — нечто такое, что стремящийся к истинному знанию должен отыскать заново. В то же время индуистская традиция утверждает, что сокрытое вновь станет видимым в конце цикла, который, в силу непрерывности, связывающей между собой все вещи, одновременно окажется и началом нового цикла.

Возникает вопрос: почему циклическое развитие проходит именнов нисходящем направлении, от высшего к низшему? В этом случае циклическая доктрина является полным отрицанием идеи прогресса в том виде, как ее понимает современная цивилизация. Причина заключается в том, что развитие всякого проявления с необходимостью предполагает постепенно ускоряющееся движение в сторону удаления от порождающего Принципа. Начиная с самой высшей точки, проявление с необходимостью простирается вниз, причем, как это происходит в случае физических тел, скорость движения постоянно возрастает до тех пор, пока не достигнет предела и движение не прекратится. Этот процесс нисхождения проявления можно было бы назвать "прогрессирующей материализацией", так как сам Принцип, в свою очередь, соотносится с чистой духовностью, являющейся его прямым выражением (мы определяем духовность лишь как выражение Принципа, а не как его синоним, поскольку Принцип в своей сущности, будучи по ту сторону всех противоположностей, не может отождествиться ни с одной из категорий, предполагающих возможность существования категории противоположной). Более того, термины "дух" и "материя", взятые нами из западного языка по соображениям удобства, имеют для нас весьма условную ценность. Адекватно использовать их в данном контексте, можно лишь отбросив интерпретации, данные им в современной философии. При этом совершенно не важно, идет ли речь о "спиритуализме" или "материализме", так как обе эти формы, лишь взаимодополняя друг и друга, являются абсолютно неприемлемыми и несущественными для всякого, кто хотел бы выйти за рамки этой относительной и узкой сферы мысли. Однако мы не намерены углубляться здесь в область чистой метафизики, а поэтому, предупредив изначально возможность неадекватного понимания и ни на мгновение не упуская из виду сущностных Принципов, мы позволим себе все же воспользоваться именно этими, не очень точными, терминами, чтобы сделать вещи более понятными и доступными, по крайней мере, в той степени, в которой это не чревато отступлением от истины и искажением должных пропорций.

Все сказанное выше о развитии проявления дает картину, точную лишь в самом общем приближении; при более внимательном рассмотрении она оказывается черезчур упрощенной и грубой, так как представляет развитие в виде прямой без каких-либо отклонений. Истина на самом деле намного сложнее. Как мы уже отмечали, в действительности, во всем необходимо прослеживать две противоположные тенденции: одну — нисходящую, другую — восходящую, или иными словами, одну — центробежную, другую — центростремительную. От преобладания той или иной тенденции зависят две взаимодополняющие фазы проявления: первая — отделения от Принципа, вторая — возврата к Принципу. Эти две фазы можно сравнить с биением сердца или дыханием (выдох и вдох), и хотя эти две стадии чаще всего рассматриваются как последовательные, две соответствующие им тенденции проявления следует рассматривать как одновременные и лишь действующие с различной степенью интенсивности. Иногда случается, что в моменты кажущегося явного преобладания нисходящей тенденции в ходе одного из циклов развития мира происходит некое особое вмешательство, позволяющее укрепить противоположную восходящую тенденцию и восстановить, насколько это позволяют конкретные условия, некоторое, пусть даже относительное, равновесие. Это приводит к относительному восстановлению равновесия, вследствие чего упадок может быть приостановлен или временно нейтрализован1.

Очевидно, что приводимые нами здесь в самом общем виде данные Традиции дают возможность подойти к концепциям, гораздо более глобальным и глубоким, нежели все те версии "истории философии", которые так привлекают современных людей. Однако в данный момент мы не намерены обращаться ни к самому началу настоящего цикла (Манвантары), ни даже к началу Кали-юги.

Нас непосредственно интересует гораздо более ограниченная область, а именно, самые последние периоды Кали-юги. Действительно, внутри каждого из больших периодов можно выделить более частные стадии, образующие многочисленные второстепенные подразделения цикла. Поскольку каждая стадия является некоторым аналогом всего цикла, она воспроизводит в миниатюре общую логику того большого цикла, частью которого является. Однако и в данном случае исчерпывающее изучение механизмов, с помощью которых этот общий закон реализуется в отдельных случаях, увело бы нас далеко за пределы настоящего исследования. Мы завершим эти предварительные замечания упоминанием лишь нескольких наиболее критических эпох, через которые человечество прошло еще относительно недавно. Речь идет об эпохах, принадлежащих к так называемому "историческому", то есть доступному исследованиям обычной, "профанической" истории, периоду. И это естественным образом подведет нас к основному предмету данного исследования, так как последняя из этих критических эпох есть не что иное, как то, что принято называть "современным миром". Довольно странным представляется то, что строго"исторический" (в профаническом понимании) период простирается назад в историю лишь вплоть до 6-го века до начала Христианской эры, как будто бы в этой точке существует некий не преодолимый с помощью обычных методов исследования барьер, и что этому факту почему-то не уделяется должного внимания. Действительно именно с этого момента повсеместно начинает вестись точная и предельно строгая хронология, тогда как для предшествующих эпох датировка чаще всего остается крайне неопределенной, а предполагаемое время тех или иных исторических событий может варьироваться с точностью до нескольких столетий. Это характерно даже для таких стран, как, например, Египет, история которых нам достаточно хорошо известна. Еще более удивительно то, что в таком исключительном и особом случае, как Китай, история которого располагает свидетельствами о весьма отдаленных эпохах — летописями, датированными при помощи не оставляющих места сомнениям астрономических наблюдений, — современные исследователи классифицируют эти эпохи как "легендарные", "мифические", как бы признавая их теми сферами, в которых они не имеют права претендовать на какое-либо достоверное знание и поэтому использовать даже безусловные исторические данные. То, что называется "классической античностью", то есть "классической древностью", на самом деле является "античностью", "древностью", лишь с очень относительной точки зрения, и поскольку она принадлежит лишь к последней половине Кали-юги, протяженность которой, согласно Индуистской доктрине, оставляет всего лишь 1/10 часть всей Манвантары, она асположена гораздо ближе к современности, нежели к истинной "древности" человечества. Уже одно это весьма показательно для понимания того, насколько безосновательны претензии современных людей на широту и полноту их исторических знаний.

Историки, без сомнения, постараются оправдать свое неведение ссылкой на то, что оно касается только "легендарных", "мифических" периодов, именно по этой причине и не заслуживающих изучения. Однако подобное оправдание есть не что иное, как признание собственного невежества и осутствия понимания определенных вещей — все это может существовать лишь засчет полного невнимания к Традиции. И как мы покажем далее, специфически современное мировоззрение действительно полностью тождественно мировоззрению анти-традиционному.

В 6-ом веке до начала Христианской эры по той или иной причине произошли значительные изменения почти среди всех народов. Характер этих изменений, однако, варьировался в зависимости от специфики тех или иных стран. В некоторых случаях изменения представляли собой адаптацию традиции к новым, изменившимся условиям, происходившую в строго ортодоксальном ключе. Например, так случилось в Китае, где доктрина, изначально представлявшая собой единое целое, была разделена на две строго различных между собой части: даосизм, предназначенный для элиты и включающий в себя чистую метафизику вместе с традиционными науками сугубо интеллектуальной природы, и конфуцианство, приемлемое для всех без исключения и охватывающее сферу практической, и в особенности социальной жизни. У персов тогда же произошла адаптация Маздеизма к изменившимся условиям, так как именно этим временем датируется эпоха последнего Зороастра2. В Индии же в это время имел место подъем Буддизма3, или иными словами, восстание против духа Традиции, отрицающее всякий духовный авторитет и порождающее подлинную анархию, в этимологическом смысле этого слова, то есть "отсутствие принципов" как в интеллектуальной, так и в социальной сферах. Любопытен тот факт, что в Индии не сохранилось архитектурных памятников, относящихся ко времени, предшествующему рассматриваемому периоду. Ориенталисты пытаются истолковать это обстоятельство в пользу своей обычной тенденции находить истоки всего без исключения в Буддизме, значение которого они странным образом преувеличивают. Объяснение этого факта, тем не менее, довольно просто, и оно состоит в том, что все более ранние конструкции были построены из дерева, и поэтому естественным образом исчезли, не оставив следа4. Такое изменение способа строительства соответствовало глубокому изменению общих условий существования всего народа.

Продвигаясь к Западу, мы обнаружим, что для евреев тот же самый период был временем Вавилонского пленения. Поразительным является также следующий факт: короткого семидесятилетнего периода для евреев оказалось достаточно, чтобы забыть свой собственный алфавит до такой степени, что позднее им пришлось восстанавливать Священное Писание с помощью совершенно отличных от использовавшихся ранее букв. Можно было бы привести множество других более или менее сходных примеров. Мы лишь отметим то, что та же дата была началом "исторического периода Рима", который, последовал за "легендарным", "мифическим" периодом первых Царей. Известно также, хотя и довольно смутно, что в это же время начались волнения среди кельтских народов. Однако, не задерживаясь более на этих фактах, перейдем к рассмотрению Греции. Там 6-ой век явился исходной точкой так называемой "классической цивилизации". Именно за ней современные исследователи признают "исторический" характер, в то время как все предшествующие периоды остаются настолько малоизученными, что считаются "легендарными", "мифическими", хотя недавние археологические раскопки не оставляют никаких сомнений в том, что цивилизация, в самом подлинном смысле слова, существовала задолго до этого. У нас есть основания полагать, что эта изначальная эллинская цивилизация в интеллектуальном отношении была гораздо более интересной, чем последующая, и что отношения между этими двумя цивилизациями аналогичны отношениям между средневековой и современной Европой. Однако следует отметить, что в первом случае разрыв был не столь абсолютным, как в последнем, так как в эллинской цивилизации произошла частичная адаптация традиционного уровня, особенно в сфере "мистерий". В качестве примера можно упомянуть пифагорейскую традицию, изначально явившуюся реставрацией в новой форме более ранней орфической традиции. Связь пифагорейской традиции с дельфийским культом Гиперборейского Апполона свидетельствует о ее непрерывной и подлинной преемственности по отношению к одной из наиболее древних традиций человечества. Но с другой стороны, в поздней эллинской цивилизации появились некоторые элементы, не имеющие аналогов в прошлом, и именно они оказали впоследствии столь негативное воздействие на весь западный мир. Мы имеем в виду специфическую форму мышления, которая некогда была названа "философией", и которая сохранила это название до сих пор. Эта тема представляется нам достаточно важной для того, чтобы остановиться на ней более подробно.

Сам термин "философия" может быть истолкован в весьма позитивном и закономерном смысле (который, несомненно, и вкладывался в это слово первоначально), особенно, если верно то, что впервые его употребил именно Пифагор. Этимологически он обозначает не что иное, как "любовь к мудрости". Это предполагает, прежде всего, некую изначальную склонность к достижению мудрости и, в более широком значении, поиск, порожденный этой склонностью и ведущий к обретению знания. Таким образом, "философия" является лишь предварительной и подготовительной стадией, лишь движением по направлению к мудрости или, другими словами, ступенью, соответствующей низшим проявлениям этой мудрости5. Последующее извращение этого понятия состояло в том, что промежуточная ступень была принята за цель в себе, и что появилось стремление заменить "философией" ("любовью к мудрости") саму мудрость, а это предполагало забвение или игнорирование истинной природы последней. Именно таким образом возникло то, что может быть названо "профанической философией", то есть поддельной, ложной мудростью чисто человеческого и поэтому исключительно рационального порядка, занявшей место истинной, традиционной, сверх-рациональной и "нечеловеческой" мудрости. Однако нечто от этой истинной мудрости в эпоху античности еще оставалось. Это подтверждается, прежде всего, наличием мистерий, чей сущностно инициатический характер несомненен. Кроме того учения самих философов подчас имели "экзотерическую" и "эзотерическую" стороны. Эзотерическая сторона "философии" оставляла открытой возможность перехода к более высокой точке зрения, что стало особенно очевидным, (хотя, возможно, и не в полной мере), несколькими столетиями позже в учениях Александрийских гностиков. Для того, чтобы "профаническая философия" смогла окончательно сложиться, необходимо было оставить только экзотерическую сторону, полностью отбросив сторону эзотерическую. Именно к такому результату привели тенденции, впервые проявившиеся в древнегреческой мысли. Позднее им суждено было достичь своих последних пределов. Однако прежде, чем возник "рационализм", то есть сугубо современное мировоззрение, не просто оставляющее без внимания, но подчеркнуто отрицающее все, что принадлежит сверх-рациональному уровню, непомерное значение, придававшееся рационалистической мысли, должно было еще более возрасти. Но не будем опережать события, так как мы еще вернемся к этим проблемам и проследим за их развитием в других главах данной книги.

В том, что было сказано, есть один момент, крайне важный для понимания разбираемой нами проблемы, а именно: тот факт, что истоки современного мира следует искать в "классической" античности. Поэтому современный мир не так уж и ошибается в своих претензиях на происхождение от греко-латинской цивилизации и на преемственность по отношению к ней. В то же время следует заметить, что эта связь является достаточно косвенной, — копия имеет довольно мало сходства с оригиналом, так как даже в классической античности еще сохранялось множество вещей интеллектуального и духовного порядка, аналогов которым в современном мире найти невозможно. Обе эти цивилизации являются поэтому выражениями двух различных степеней затемнения подлинного знания. Теоретически можно представить себе, что упадок античной цивилизации должен был постепенно и непрерывно привести к состоянию, аналогичному сегодняшнему. Но на самом деле этого не произошло, так как в определенный момент в истории Запада наступил другой критический период, в качестве компенсации повлекший за собой одну из тех форм частичной адаптации, о которых мы упоминали выше.

Это была эпоха подъема и распространения Христианства, совпавшая, с одной стороны, с процессом рассеяния евреев, а с другой — с последней стадией греко-латинской цивилизации. Мы лишь бегло упомянем эти события, несмотря на их значимость, поскольку они гораздо более широко известны, нежели другие, и поскольку их синхронность была отмечена даже самыми поверхностными историками. Часто сходство эпохи упадка "классического" мира и современной эпохи привлекало внимание различных исследователей, и не заходя слишком далеко в сравнении, следует признать, что, действительно, сходство это поразительное.

Чисто "профаническая" философия стала распространяться все шире и шире: чтобы показать глубину ее интеллектуального вырождения, вполне достаточно упомянуть скептицизм, с одной стороны, и стоический и эпикурейский морализм, с другой. В то же время древние сакральные доктрины, которые перестали быть понятными, по этой самой причине деградировали до уровня самого откровенного "язычества", то есть превратились в откровенные "предрассудки", в вещи, потерявшие свой глубинный смысл, существующие сами по себе как чисто внешние проявления. Были и попытки реакции против этого упадка: сам эллинизм стремился обрести новые силы с помощью элементов, заимствованных из тех восточных доктрин, с которыми ему удалось соприкоснуться. Но эти средства уже не были действенными: греко-латинская цивилизация должна была закончиться, и ситуации суждено было быть "исправленной" с помощью иных, внешних по отношению к греко-латинскому миру, средств и в совершенной особой форме. Эту трансформацию осуществило Христианство. В этом отношении следует заметить, что несомненная и проявляющаяся в самых различных аспектах схожесть между нашим временем и той эпохой, скорее всего, является одним из факторов, ответственных за распространение в современном мире беспорядочного и хаотического "мессианизма".

После беспокойного периода варварских вторжений, вполне достаточных для того, чтобы завершить разрушение старого порядка, на несколько столетий возрождается нормальный строй. Ему соответствует период Средних веков, о которых наши современники, не способные осмыслить всю полноту интеллектуальности и духовности той эпохи, имеют настолько превратное представление, что считают их гораздо более чуждыми нам и далекими, чем классическая античность.

С нашей точки зрения, подлинное Средневековье охватывает период со времен царствования Карла Великого и до начала 14 века, когда происходит новый упадок, продолжающийся, проходя через различные стадии и набирая скорость, вплоть до настоящего времени. Эта дата — 14 век — является точкой истинного начала сугубо современного кризиса. Это время начала распада самого христианского мира, с которым по существу можно отождествить Западную цивилизацию Средних веков. Одновременно именно тогда начинается формирование "наций" и разложение феодальной системы, тесно связанной со средневековым христианством. Таким образом, сугубо современный период должен быть отодвинут почти на 2 столетия назад по сравнению с тем, что обыкновенно принято считать у историков. Возрождение и Реформация — первые результаты, ставшие возможными только благодаря предшествующему упадку. Отнюдь не являясь реставрацией нормального порядка вещей, они, напротив, ознаменовали собой еще более глубокое падение, окончательно закрепившее полный разрыв с Традиционным Духом: Возрождение воплотило в себе этот разрыв в сфере искусств и наук, Реформация — в области самой религии, хотя это та сфера, в которой подобное явление противоестественно в высшей степени.

То, что мы называем Возрождением, как мы уже отмечали в других случаях, было никаким не возрождением, но смертью многих вещей. Выдавая себя за возвращение к греко-римской цивилизации, оно заимствовало лишь самую поверхностную ее сторону, так как именно последняя могла получить отражение в письменных источниках. Во всяком случае, подобное возвращение, будучи далеко не полным, являлось чем-то в высшей степени искусственным, так как означало восстановление внешних форм, покинутых духом жизни уже много столетий назад. Что же касается традиционных наук Средневековья, то после нескольких последних проявлений приблизительно на этом временном рубеже они исчезли так же безвозвратно, как науки далеких цивилизаций, разрушенных тем мли иным катаклизмом. Но на этот раз на их месте не появилось ничего аналогичного. С этого времени существуют лишь "профаническая философия" и "профаническая наука", основанные на полном отрицании подлинного интеллекта, на сведении знания к его самым низшим уровням — эмпирическому и аналитическому изучению фактов, не связанных с Принципом, на расстворении в бесконечном количестве малозначительных деталей, на накоплении необоснованных гипотез, бесконечно разрушающих друг друга, и на фрагментарных точках зрения, не способных привести ни к чему иному, кроме как к узко практическому использованию. Именно в этой чисто практической сфере и следует искать единственное безусловное преимущество современной цивилизации — преимущество отнюдь не завидное, так как исключительная озабоченность именно этой практической стороной дел в ущерб всем другим придало этой цивилизации сугубо материальный характер, сделав ее воистину чудовищной.

В то же время удивительно то, с какой скоростью Средневековая цивилизация была предана забвению. Уже в 17 веке люди не имели ни малейшего представления о том, что это была за эпоха, и сохранившиеся средневековые памятники в их глазах не представляли собой никакой интеллектуальной или даже эстетической ценности. Само по себе это достаточное доказательство того, насколько принципиально изменилось общественное сознание за этот короткий срок. Мы не будет заниматься здесь исследованием причин, — а они действительно очень сложны, — приведших к изменениям настолько радикальным, что просто невозможно допустить, что они могли произойти спонтанно, сами по себе, без вмешательства некоей направляющей воли, подлинная природа которой, скорее всего, должна оставаться загадкой. В этой связи следует упомянуть о весьма странных обстоятельствах: например, о популяризации в определенный момент истории под видом новых открытий вещей, о существовании которых было известно всегда, хотя это знание широко не разглашалось, поскольку всегда сохранялась опасность того, что негативные последствия подобного разглашения перевесят его преимущества6. Почти совершенно невозможно поверить и в то, что миф, представляющий Средние века эпохой мракобесия, невежества и варварства, сложился абсолютно спонтанно, и что очевидная фальсификация истории, навязанная нашим современникам, могла быть осуществлена без какого-то предварительного плана. Однако мы не будем дальше углубляться в этот вопрос, поскольку, каким бы образом эти процессы ни происходили, наша настоящая цель состоит в том, чтобы выяснить каковы их результаты.

Существует термин, который стал популярным в эпоху Возрождения и который изначально содержал в себе всю программу современной цивилизации: этот термин — "гуманизм". Люди Возрождения действительно стремились свести все к чисто человеческим пропорциям, исключить любые принципы более высокого уровня и, выражаясь символически, отвернуться от Неба под предлогом покорения земли. Древние греки, чьему примеру они, как им казалось, следовали, никогда не заходили столь далеко в этом направлении, даже в периоды самого глубокого интеллектуального упадка. Для них сугубо утилитарные соображения никогда не играли решающей роли, как это нередко происходит с современными гуманистически ориентированными людьми. Гуманизм представлял собой первую форму того, что впоследствии стало современным "лаицизмом" — чисто секулярным, светским мировоззрением. Именно благодаря своему стремлению свести все к человеку как к самоцели, современная цивилизация вступила на путь последовательных нисхождения и деградации, завершившихся обращением к уровню нижайших элементов в человеке и ориентацией на удовлетворение его наиболее грубых, материальных запросов, что само по себе является достаточно иллюзорной целью, поскольку, цивилизация постоянно порождает значительно большее количество искуственных потребностей, чем она сама способна удовлетворить.

Дойдет ли современный мир до фатального конца того пути, на который он вступил? Или еще до того, как он низвергнется в бездну, затягивающую его все больше и больше, вновь произойдет вмешательство исправляющей силы, точно так же, как это случилось в период упадка греко-латинской цивилизации? Мы думаем, что остановка на пол-пути более невозможна, и согласно всем указаниям традиционных доктрин мы вступили в последнюю, завершающую стадию Кали-юги, в наитемнейший период этого "темного века", в эпоху диссолюции, из которой можно выйти только через страшный катаклизм. При таком положении вещей, мы нуждаемся не просто в частичном исправлении ситуации, но в полном и радикальном ее обновлении. Хаос и беспорядок настолько широко распространились и достигли такой точки, что намного превзошли все ранее известные пределы. Начиная с Запада, они грозят распространиться на весь остальной мир. Мы можем быть совершенно уверенными, что триумф этих сил обречен быть преходящим и иллюзорным, но сегодня он настолько тотален, что в нем нельзя не видеть знака самого чудовищного из тех кризисов, которые случались с человечеством в ходе настоящего цикла. Разве мы не достигли уже упомянутой в священных книгах Индии циклической стадии, "когда все касты смешиваются, и даже традиционная семья исчезает" ? Достаточно посмотреть вокруг, чтобы убедиться, что именно это и происходит сегодня, и заметить повсюду признаки глубочайшего вырождения, именуемого Евангелием "мерзостью запустения". Нам нельзя недооценивать серьезность подобной ситуации. Следует рассматривать ее такой, какая она есть, без оптимизма, но и без пессимизма, потому что, как мы уже сказали выше, конец старого мира будет в то же время началом нового.

Эти соображения подводят нас к вопросу: какова же причина существования периодов, подобных нашему? На самом деле, какими бы анормальными ни выглядели наши условия, взятые сами по себе, они являются элементом общего порядка вещей — того единого порядка, который, согласно формуле дальневосточной традиции, сам складывается из суммы частичных и относительных беспорядков. Наша эпоха, сколь бы трагичной и страшной она ни была, должна наравне с другими иметь свое законное место в общем ходе человеческого развития, и уже сам тот факт, что ее наступление предсказано в традиционных доктринах, служит достаточным подтверждением этого. Все сказанное нами относительно общей тенденции всякого цикла проявления, с необходимостью обусловленного прогрессирующей материализацией, дает нам исчерпывающее объяснение такого положения вещей, и убеждает нас в том, что анормальность и беспорядок, видимые как таковые с одной точки зрения, с другой, более универсальной и более высокой, точки зрения, окажутся следствием определенной и необходимой закономерности. Добавим, не останавливаясь на этом подробно, что как и при любом изменении состояния, переход от одного цикла к другому может проходить только в полной темноте. Это другой важнейший закон, заключающий в себе множество возможных приложений, но именно поэтому его подробный разбор увел бы нас слишком далеко от основного предмета нашего исследования7.

Однако это еще не все. Современный период с необходимостью должен представлять собой развитие определенных возможностей, составляющих потенциал нашего цикла со времени его начала, и какое бы низкое положение эти возможности ни занимали во всеобщей иерархии, все они без исключения обязательно должны реализоваться в закономерном и соответствующем порядке. В этой связи можно сказать, что, согласно традиции, для последней фазы цикла характерен повышенный интерес ко всему тому, что ранее, в предшествующих фазах, отбрасывалось как неважное и незначительное. И это прекрасно характеризует именно нашу цивилизацию, живущую лишь тем, что предшествующие цивилизации отметали как лишенное смысла. Чтобы до конца убедиться в этом, достаточно посмотреть, как иные еще сохранившиеся на Востоке цивилизации сегодня оценивают западную науку и ее применение в промышленности. Эти низшие формы знания, какими бы убогими они ни казались тем, кто обладает знанием высшего порядка, тоже должны когда-то реализоваться. Однако это происходит только тогда, когда подлинная интеллектуальность исчезает. Рано или поздно практические исследования, в самом узком смысле слова, должны быть предприняты, но заниматься такими исследованиями могут лишь в эпоху, полностью противоположную эпохе изначальной духовности, и лишь люди, настолько погруженные в материальные проблемы, что всему лежащему выше этой сферы суждено оставаться за пределами их интересов. Чем сильнее они стремятся эксплуатировать материю, тем больше они превращаются в ее рабов, обрекая себя на все убыстряющуюся спешку и на постоянное бесцельное и бессмысленное волнение, на рассеивание в чистом множестве, влекущее к окончательной диссолюции.

Таково в общих чертах и в наиболее существенных моментах подлинное объяснение современного мира, но следует четко уяснить, что подобное объяснение отнюдь не является оправданием этого мира. Даже если болезнь неизбежна, от этого она не становится здоровьем. Если, в конечном итоге, зло косвенно служит добру, оно само по себе не перестает быть злом. Заметим, что мы используем здесь такие понятия, как "добро" и "зло" лишь для того, чтобы быть лучше понятыми, и не вкладываем в эти слова никакого специфически "морального" смысла. Частичный беспорядок, будучи необходимым элементом универсального порядка, непременно должен существовать. Однако взятый сам по себе, он является чем-то похожим на монстра, урода, чудовище, — которые, возникая в согласии с определенным законам природы, тем не менее, представляют собой формы вырождения, — или чем-то подобным катаклизму, который, сам по себе будучи звеном в цепи нормального хода вещей, все же остается исключением, аномалией и паталогией. Современная цивилизация, равно как и все остальные вещи, имеет причину для своего существования, и в перспективе положения дел, характерного для конца цикла, можно сказать, что она является именно тем, чем она и должна быть, и что она возникла в предназначенный для нее срок и на отведенной ей территории. Однако все это не отменяет того факта, что судить ее следует в соответствии со столь часто произвольно интерпретируемыми словами Евангелия: "Извращение должно прийти в мир, но горе тем, через кого оно прийдет."

Буддийская мудрость 35. Хуаньбо (яп. Обаку)(ум. 866)

Хуаньбо Сиюнь — патриарх чань-буддизма, ученик Байчжан Хуайхая и учитель Линьцзи. Он жил на горе Хуаньбошань в Фучжоу. Затем Хуаньбо поселился в монастыре Дайаньсы, куда к нему слушать наставления стекались ученики из разных мест. Впоследствии он жил в монастырях Лунсинсы и Кайюаньсы.
В своих выступлениях Хуаньбо подчёркивал особую важность "безмыслия" или "не-думания", для чего необходимо отказаться от любых форм конкретного концептуального мышления. (42, 261)
*

Люди боятся забыть о своём собственном уме из боязни провалиться в пустоту, потерять опору, за которую можно ухватиться. Они не знают, что пустота на самом деле — не пустота, а истинное царство дхармы… Её нельзя открыть или отыскать, постичь с помощью мудрости или знания, выразить в словах, коснуться физически или обрести в качестве заслуженной награды. (2, 210)
*

Когда считают, что существует нечто, отдельное от ума, и его нужно осознать или достичь, и для этого используют ум — это означает неспособность понять, что ум и цель его поисков — одно и то же. Ум нельзя использовать для поисков чего-то в самом сознании; даже через миллионы кальп никогда не наступит день, когда это можно будет сделать. (2, 212)
*

Обаку обратился к собравшимся монахам:
— Все вы, без исключения, питаетесь отходами от изготовления вина. Сколько бы паломничеств вы ни совершили, сколько бы книг вы ни прочитали, скажите мне, где вы сейчас? И ещё, знаете ли вы, что во всём Китае нет ни одного мастера дзэн?
В это время один монах вышел вперёд и спросил:
— А что вы скажете о тех, кто в разных частях Китая обучает монахов и ведёт их к истине?
— Я не говорю, что нет дзэн, я говорю, что нет учителей, — ответил Обаку. (17, 47)

Мои твиты

Collapse )

Буддийская мудрость 36. Линьцзи (яп. Риндзай)(ум. 866/7)

Линьцзи — это буддийский монах по имени Исюаннь, получивший известность под именем Линьцзи по названию монастыря в Чжэньчжоу, где находилась школа, которую он основал. Школа Линьцзи является одним из пяти направлений буддийской школы чань, выделившихся из южной ветви чань.
В учении Линьцзи получила развитие центральная концепция чань-буддизма — внезапного просветления и спонтанной реализации природы Будды, имманентно присущей человеку и идентичной истинной реальности. Линьцзи делал акцент на мгновенной и полной реализации природы Будды здесь-и-сейчас, утверждая, что если человек не сможет сделать это в данный момент, не допуская промедления, то он не сможет сделать это никогда и будет обречён на вечные страдания в бесконечной цепи перерождений в мире сансары. Он отбрасывает всякое застывшее слово, будь то веками устоявшийся догмат или текст Священного писания: "Если вы хотите открытыми глазами видеть Дхарму, не перенимайте чужой путаницы! Что бы вас не отвлекало во внешнем или внутреннем, — тотчас же убейте его!.. Только так вы достигнете освобождения; только держась на ничём, найдёте выход и свободу".
Особенно важное значение для достижения просветления Линьцзи придавал преодолению зависимости от чужого авторитета и привязанности к внешним условностям, что позволяет не искать просветления вне собственного сознания. (48, 175)
*

Дхарма Будды не нуждается в специальной практике. Чтобы её постичь, необходимо лишь обыденное не-деяние: испражняйтесь и мочитесь, носите свою обыденную одежду и ешьте свою пищу, а когда устанете — ложитесь спать. Глупый будет смеяться надо мной, но умный поймёт! (1, 229)
*

Будьте хозяином в любой ситуации, в которой вы окажетесь, и тогда, где бы вы ни находились, всё будет правильно. Объективная ситуация уже не сможет управлять вами, и если даже случится так, что из-за дурной кармы, накопленной в прошлых перерождениях, вы совершили пять неискупимых грехов и оказались в вечном аду, ад сам превратится в океан спасения. (1, 230)
*

В пустоту не вобьёшь гвоздя. (38, 130)
*

Для мало верящих в себя людей никогда не наступит последний день. (38, 130)
*

Лишь потому, что вам не хватает веры, ваши мысли устремляются в поисках вовне; потеряв свою собственную голову, вы ищете её в другом месте и поэтому не можете обрести самоуспокоение. (1, 231)
*

Если человек по-настоящему изучает Путь, он не выискивает недостатки в окружающем мире, а посвящает всего себя постижению истинно правильного прозрения. (1, 232)
*

В груде красного мяса есть настоящий человек без места. Он постоянно входит и выходит из ворот у всех вас. (38, 131)
*

Как только в вашем сознании возникает одна мысль сомнения, земля становится преградой для вас. Как только в вашем сознании возникает одна мысль вожделения, вода начинает мочить вас. Как только в вашем сознании возникает одна гневная мысль, огонь начинает обжигать вас. Как только в вашем сознании возникает одна радостная мысль, ветер начинает дуть на вас. Если вы сможете постичь это, то внешние обстоятельства уже не смогут управлять вами, и в какой бы объективной ситуации вы ни оказались, всегда и везде вы сами будете использовать ситуацию. (1, 234)
*

Если вы, сосредоточив своё сознание, сами сможете освободиться от всех пут, то на том самом месте, где вы находитесь, и будет спасение. (1, 235)
*

У того, кто находится на вершине одинокого пика, нет одной дороги, по которой он мог бы спуститься; тот, кто находится в центре перекрёстка, также не имеет представления, что такое вперёд, что такое назад. Кто из них выше и умнее, кто ограниченней, тупее? (38, 133)
*

Если вы, не доверяя себе, будете искать что-то вне себя, опираясь на внешние обстоятельства, то никогда не сможете освободиться от привязанности к мирским страстям и зависимости от объективных условий, никогда не сумеете распознать истинное и ложное. (1, 235)
*

Рассмотрите марионеток, которые разыгрывают представление на сцене. Чтобы дёргать их, внутри всегда есть человек. (38, 134)
*

Сокровенный смысл Учения всех Будд не в словах и названиях, а в том, чтобы узреть человека, который является хозяином положения. (1, 236)
*

Если вы будете проявлять слабость и нерешительность, покорно подчиняться внешним обстоятельствам, то у вас ничего не получится. Это будет похоже на дырявый сосуд, который не может удержать жидкое масло. А для того, чтобы сравниться с великим сосудом, нужно лишь не допускать в себя сомнения других людей. Если всегда и везде, в любой ситуации вы будете хозяином положения, то где бы вы ни находились, это самое место и будет истиной. И, что бы ни приходило к вам извне, не позволяйте никакой вещи воздействовать на вас и овладевать вами. (1, 236)
*

Тому, кто сейчас постигает Закон Будды, следует стремиться к истинному пониманию. Если добиться истинного понимания, то рождение и смерть уже не коснутся вас и можно свободно вести себя — уходить или оставаться. Нет необходимости стремиться обрести чудодейственные способности. Чудодейственные способности придут сами собой. (38, 135)
*

Нужно лишь успокоить свои мысли, и тогда вы не будете ничего искать вне себя, спокойно и ясно отражая внешние объекты. Стоит только довериться тому, кто сейчас функционирует в вас, и сразу же не станет никакого дела. Когда в вашем сознании, хотя бы на одно мгновение, зарождается мысль о трёх мирах, вы попадаете в зависимость от причинно-следственных связей и подчиняетесь внешним обстоятельствам, в результате чего возникает разделение на шесть пылинок. Но если вы сможете сейчас же освободиться от всех этих зависимостей, то чего ещё не хватает для того, чтобы свободно действовать там, где вы в данный момент находитесь?.. (1, 237)
*

С чем бы вы ни соприкоснулись, всё вводит вас в заблуждение, так как у вас нет собственной решимости и независимости от чужого мнения. (1, 240)
*

Временем нужно дорожить. Вы же, носясь туда-сюда, стараетесь лишь постигнуть чань, постигать Дао, лишь воспринимать какие-то слова, воспринимать фразы, предаваясь размышлениям о поисках Будды, о поисках патриарха, о поисках достойного наставника.
Не допустите ошибки! У вас есть только одни родители, чего же вам ещё искать? Обратите взгляд внутрь самих себя. (38, 139)
*

Нельзя постичь истинный Путь с помощью споров и рассуждений, как нельзя искоренить ложные учения звоном колоколов и барабанным боем. (1, 242)
*

Совершенно необходимо, чтобы вы прониклись стремлением к верным взглядам, чтобы свободно шагали навстречу миру, не давая этой своре злых духов подвергнуть себя тревожной суете.
"Человек без занятий" — благородный человек. Не надо лишь прилагать никаких усилий, а просто оставаться обычным. (38, 139)
*

Если вы будете любить святое и презирать мирское,
Вы будете плавать и тонуть в море жизни и смерти.
Страсти возникают, когда есть мысли.
Если нет мыслей, как могут опутать вас страсти?
Не утруждайтесь распознаванием,
цепляясь за признаки,
И вы естественно, сиюминутно постигнете Дао. (38, 154)
*

Когда хозяин и гость встречаются, между ними через высказывания устанавливаются отношения соперничества. (38, 158)
*

Нынешние ученики ничего не добиваются, наверное, из-за того, что их внимание основано на названиях. (38, 163)
*

Не допускайте неправильной деятельности своего сознания. Трупы мертвецов не держатся в Великом океане. Таскаясь со своей ношей, вы только и делаете, что бродите по Поднебесной в поисках истины и сами создаёте препятствия своему прозрению, сами мешаете своему сознанию. (1, 242)
*

Если те, которые сегодня постигают Закон, не достигают успеха, то в чём их недостаток?
Не хватает веры в себя — вот в чём их недостаток. Если же вы не доверяете себе, то вы поспешно меняетесь вслед за бесчисленными обстоятельствами, и эти бесконечные обстоятельства подвергают вас трансформациям, так что вы не достигаете независимости. (38, 136)
*

Из-за того, что возникают чувства и, как только они возникают и преграждают путь разуму, мысли меняются, субстанция варьируется, люди проходят перерождения в трёх мирах, испытывая всевозможные страдания. (38, 137)
*

Как только прекращается всякая мысль, человек, где бы он ни был, освобождается от уз. (38, 138)
*

Вы стремитесь обратиться к внешнему миру, то там, то здесь заниматься поисками, ищете ноги и руки. Но вы совершаете ошибку. Вы намерены искать Будду, а Будда — это просто одно название. Знаете ли вы, в поисках чего вы носитесь? (38, 140)
*

Когда людям недостаёт веры, они воспринимают слова и фразы и по письменным знакам пытаются рассуждать о дхарме Будды. Но они так же далеки от дхармы, как небо от земли. (38, 140)
*

Последователи Дао!
Берите и действуйте, но не приклеивайте названий. Это и называется "таинственной первопричиной". (38, 140)
*

Постигать — значит постигать сиюминутно, вне времени, без всякой практики, без вхождения в состояние святости, без достижений и потерь. И во все времена не было дхармы, отличной от этой. (38, 142)
*

Хотя ваши споры подобны потоку красноречия, они лишь создают карму подземной тюрьмы.
Если вы по-настоящему изучаете Дао, не ищите недостатков в мире, а настоятельно стремитесь к истинным взглядам.
Если достигнете полной ясности истинных взглядов, тогда только всё будет завершено. (38, 143)
*

Если вы хотите обрести свободу жить и умереть, идти или стоять, снимать или надевать одежду, то именно сейчас узнайте настоящего человека, слушающего мою проповедь.
Все же ваши многообразные действия основаны ни на чём.
Отсюда: вы его (человека) ищете, он отступает дальше; вы стремитесь к нему, а он принимает иной облик. Это называется таинством. (38, 144)
*

Те, кто сегодня изучает Дао, должны непременно верить в самих себя, а не заниматься поисками вовне. Вы же забираетесь в сферы бессмысленной суеты, вовсе не отличая ложное от истинного. (38, 146)
*

Если какой-то человек выходит и спрашивает меня, где искать Будду, я немедленно принимаю облик, соответствующий состоянию чистоты.
Если кто-нибудь спрашивает меня о Бодхисаттве, я немедленно принимаю облик, соответствующий состоянию милосердия. Если кто-нибудь спрашивает меня о бодхи, я немедленно принимаю облик, соответствующий состоянию чистого сокровения.
Если кто-нибудь спрашивает меня о Нирване, я немедленно принимаю облик, соответствующий состоянию безмятежного покоя.
Состояние может меняться различным образом хоть десять тысяч раз, человек же не меняется, поэтому "в соответствии с вещами он проявляет форму. Это подобно отражению луны в воде". (38, 147)
*

Не следует позволять себе испытывать отвращение к чему-либо. (38, 146)
*

Можно лишь дать отдых мыслям, но недопустимо искать что-то вовне. Если что-то появится, тотчас отражайте это что-то. Проявляйте доверие только к той практике, которой занимаетесь сейчас, и тогда вы будете вне всяких дел. (38, 147)
*

Пустой кулак и жёлтый лист используются для одурачивания детей.
Колючки дрока и водяного ореха, какой сок вы ищете на сухих костях?
За пределами разума нет дхармы; внутри его тоже ничего не удаётся найти. Чего же вы ищете? (38, 148)
*

Существуют только ложные названия, да и само слово "название" тоже ложно. Вы же только и делаете, что принимаете за реальность нелепое название, данное другими. (38, 151)
*

Не продолжайте того, что уже начато. И тогда это будет более значимо, чем десять лет ваших скитаний по учителям. С моей точки зрения, ни к чему такое многообразие деятельности, нужна просто обыденность: носить своё платье, есть свою пищу и проводить время, ничего не делая. (38, 157)
*

Поскольку у вас недостаточно веры, то ваше понимание создаётся из названий и фраз. (38, 159)
*

Движение и неподвижность — это лишь две крайние ситуации, а независимый человек Дао использует как движение, так и неподвижность. (38, 160)
*

Если у человека нет веры, он будет сто лет попусту трудиться. (38, 161)
*

Иллюзии снов — это цветы в пустоте.
Не стоит стараться схватить их.
Добытое и потерянное,
Правильное и неправильное —
Я раз и навсегда выбросил всё это. (38, 161)
*

Что касается моей нынешней практики, то это истинное становление и разрушение, и я забавляюсь чудесными превращениями, вхожу во все ситуации и нигде ничем не занимаюсь, так что ситуация не может меня изменить. (38, 162)

Буддийская мудрость 37. Сэкисо Кэйсе (807–888)

Сэкисо Кэйсе — дзэнский мастер периода Тан, был современником Линьцзи, Токусана и других. Он стал монахом в 13 лет. Вначале он изучал "Виная-питаку", одну из основных частей буддийского канона, но впоследствии перешёл к углубленному изучению дзэн. Он обучался у Исана, достиг просветления у Дого и стал наследником последнего. (17, 87)
*

Оставьте все ваши страстные стремления. Забудьте детские забавы. Превратитесь в куски безупречной глины. Пусть вашей единственной мыслью будет вечность. Станьте подобием холодного и безжизненного пепла или старого подлампадника над заброшенной могилой.
Обладая простой верой в это, упражняйте соответственно своё тело и ум, превращая их в лишённые жизни куски камня или дерева. Когда будет достигнуто состояние полной неподвижности и бессознательности, все признаки жизни исчезнут, но вместе с ними исчезнут и все ограничения. Никакая мысль не будет беспокоить ваше сознание. И вдруг — о чудо! — совершенно неожиданно вас озарит божественный свет. Это можно сравнить с лучом света в кромешной мгле или сокровищем, найденным бедняком. Четыре стихии и пять проводников перестанут быть для вас тяжёлым бременем. Вам станет легко и свободно. Всё ваше существо лишится всяких ограничений. Вы почувствуете себя свободным, лёгким и прозрачным. Ваш просветлённый ум проникнет в самую природу вещей, которые отныне станут для вас подобием множества сказочных цветов, воздушных и неосязаемых. Так проявляется наше простое "я", наша истинная первозданная природа, во всей удивительной прекрасной наготе.
Перед нами остаётся только одна прямая и беспрепятственная дорога. И всё это достигается тогда, когда мы отрекаемся от всего: тела, жизни и всего того, что принадлежит нашей внутренней природе.
Именно здесь мы обретаем мир, спокойствие, уравновешенность и невыразимую радость. (46, 33)

Буддийская мудрость 38. Сэппо (кит. Сюэ-фэн)(822–909)

Сэппо — один из знаменитых дзэнских мастеров, был человеком неимоверного упорства. В год смерти учителя Токусана Сэппо и ещё один ученик Токусана Ганто путешествовали, попали в снежный буран и укрылись от него в небольшом домике у дороги. Сэппо, как обычно, собирался провести ночь в медитации. Увидев это, Танго поинтересовался его пониманием дзэн, а затем сказал: "Что бы ни проповедовали дзэнские мастера, как бы они ни развивали свои духовные учения, какая польза от них людям? Истоки твоего сердца — вот что объемлет Небо и Землю!" Услышав эти слова, Сэппо достиг последней стадии просветления.
Когда Сэппо исполнилось 47 лет, он отправился на могилу своего учителя, построил там хижину, а впоследствии — храм, в который постепенно стали собираться монахи. Поскольку в этих местах всегда было холодно, гора, от которой он получил своё имя, называлась Сэппо-сан, или Снежная Вершина. Говорят, у него никогда не было менее 500 учеников. (17, 114)
*

Пусть каждый ваш поступок обретёт космическое значение. Оставьте разговоры о таинственном, о душе (или уме), о природе или сущности. (46, 59)