December 24th, 2017

Четверикова О. - Диктатура оккультных трансгуманистов 1. ПЕРВЫЕ ОПЫТЫ ПЕРЕДЕЛКИ ЧЕЛОВЕКА

Четверикова О. - Диктатура оккультных трансгуманистов 1. ПЕРВЫЕ ОПЫТЫ ПЕРЕДЕЛКИ ЧЕЛОВЕКА

«Энтузиазм прогресса низводить небо на

Землю по воле человека и самому возвышаться над землей»

Е.А.Авдеенко

Строящаяся «новая мировая цивилизация» представляет собой в реальности лишь завершающий этап утверждения того общественного устройства, которое создаёт по своему разумению и своими собственными силами человек, отвергнувший или поставивший себя вместо Бога и идущий по пути «эволюции» и «прогресса». Цивилизация как таковая берёт своё начало от Каина, который был первым из «детей дьявола», чья деятельность, как пишет наш богослов Е.А.Авдеенко, происходила «независимо от богопочитания», «независимо от почитания отцов» и «в отрыве от органических начал жизни земли и почвы», то есть без Бога, без отца и отечества. «Цивилизация есть деятельность, изначально несущая в себе установку на созидание целостного рукотворного мира. Начало цивилизации всегда город . Первая форма цивилизации город Каина. Последняя в мировой истории форма цивилизации город, распространяющий себя на всю землю. Первая цивилизация каинская. Последняя цивилизация Вавилон (Вавилонская башня и современный глобализм)». Именно от Каина ведёт своё начало разделение человеческого общества на Церковь богочеловечество и антицерковное общество цивилизацию.

«Цивилизация, - указывал В.Н.Лосский, - это огромная попытка восполнить отсутствие Бога. В цивилизации люди стараются забыть Бога или заменить Его: забыть в ковке металлов, отдав себя в плен земной тяжести и сообщаемому ею непроницаемому могуществу..., или же заменить Его праздником искусства, томительным утешением музыки...».

Этот богоборческий дух устроенной на человеческих началах цивилизации особенно явно воплощается сегодня в архитектуре постмодерна, воспроизводящей известную «башню до неба и от неба», о которой В.Н.Лосский писал: «Вавилонская башня это узурпаторский прорыв безбожной цивилизации, единство только человеческое в своём чисто земном вожделении завоевать небо. Так, восточные сакральные цивилизации воздвигали свои зиккураты, эти храмы, этажи которых символизировали, по-видимому, те внутренние ступени, по которым должен был методически восходить посвящённый. Вавилонская башня типична для этих архаических примеров, но и превосходит их; она актуальна по сей день».

Но главное здесь это внутренний мир строителей башни. Если Каин и каинитяне были осознанными богоборцами, противопоставлявшими себя воле Божьей, то строители Вавилона стремились заместить собой Бога, заместить Его волю и на земле, и на небе и поставить себя в центр мира - с помощью науки познать небесное и низвести небо на землю по воле человека. В этом суть «прогресса».

Однако, как пишет Е.А.Авдеенко, хотя «исходный импульс у них различный, в конечной точке они совпадают: отречься от Адама ... Дух Каина и дух Вавилона сошлись и срослись в одной точке: я не хочу быть адам ». Их главный внутренний помысел избавиться от образа Божия, воспринимаемого как ограничение их свободы, изменить свою человеческую природу, создать «нового человека», и в этом смысле их можно считать первыми трансгуманистами.

Но если человек отрекается от образа Божия, он поклоняется «образу зверя». Одни это делают осознанно, другие нет, но и те, и другие борются с Церковью.

Именно этим духом проникнуты те идеи, которые лежат в основе мировоззрения современных хозяев мира. Оно уходит своими корнями в пантеистические системы иудейской каббалы, египетских верований, индуистской философии, пифагореизма, платонизма, герметизма и других оккультно-эзотерических учений, наибольшее влиятельным из которых оказался гностицизм. Последний, будучи результатом смешения восточных религий и иудейской каббалы с античной философией, отличался от других синкретических учений тем, что выдавал себя за эзотерическое учение Христа, что и представляло, и представляет сегодня наибольшую опасность.

Он не имеет единой стройной концепции, но при всём разнообразии его форм и наименований, при всей текучести и смутности его представлений, мы можем выделить определённую устойчивую матрицу, ключевыми положениями которой являются следующие.

Во-первых, это противопоставление двух миров: духовного мира света, знания и добра, с одной стороны, и вещного, видимого мира тьмы, неведения и зла, воплощённого в материи, - с другой. Мир света представлен безличным Первоначалом, порождающим сложную иерархию духовных сил эонов, один из которых (София), соблазнённый своеволием, отпадает и порождает создателя материального мира - порочного и невежественного демиурга, существа низшего по сравнению с эонами. То есть мир произошёл из-за ошибки, его создатель и есть источник зла. Соответственно и человек понимается как заключённая в темницу тела частица или искра божественной Плеромы, как духовная андрогинная сущность, которая не несёт в себе никакого первородного греха и целью жизни которой является избавление от уз материи и слияние (растворение) с полнотой божественного бытия.

Во-вторых, путь к спасению - это раскрытие в себе божественного элемента, выявляемого с помощью мистического «спасительного знания» гносиса, принесённого на землю одним из эонов - Христом. Таким образом, первичная дихотомия тут - не грех и раскаяние, а невежество и знание. Знание является магической силой, изменяющей мир и дающей власть.

В-третьих, это идея изначальной избранности тех, кому доступны тайны гносиса, воспроизводящая иудейский постулат об «избранном семени». Отрицая идею исходного онтологического равенства, гносис делит людей на разряды. Спастись (то есть освободить свой духовный элемент) смогут только «духовные» люди», являющиеся таковыми в силу своей природы, в то время, как остальные («душевные» и «плотские») не спасутся. Гносис, тщательно зашифрованный, раскрывается через «трансцендентное пробуждение», которое происходит в результате магических действий, психо-духовных практик, медитации и «расширения сознания», а не активного нравственного служения. Приобретший тайное знание обретает силу и бессмертие, то есть самообожествляется.

В-четвёртых, это биполярность всего мироздания, представленного в пантеистическом смешении. В природе каждого явления или существа присутствуют два начала: дух и материя, положительное и отрицательное, добро и зло, мужское и женское, свет и тьма, истина и ложь. Добро и зло существуют как онтологически равные силы, как оборотные стороны одного явления. В каббале это называется законом «единства и борьбы противоположностей», который присутствует в природе, обществе и мышлении и который исключает возможность построения какой-либо этической системы.

В-пятых, это нравственный индифферентизм (имморализм). Поскольку зло исходит от материи и плоти, а не от человеческого духа - «божественной искры», которая не несёт за это никакой ответственности, для гностика не существует социально ценных норм, нравственных установок и ориентиров. Главное достоинство это сила, воплощённая в знании, которое и есть добро и имеет высшую ценность (вспомним бэконовское: «знание сила!»). Это стало основой для непризнания и борьбы против каких-либо социальных и нравственных запретов, приведших к абсолютному либертинизму. Презрение к материи, телу «темнице духа», с одной стороны, предопределило аскезу вплоть до самоистязания, а с другой стало оправданием для нравственной и половой распущенности (в соответствии с принципом «плотское плотскому, духовное духовному»). Некоторые гностики учили, что люди не могут «спастись, то есть попасть к своему богу, если не пройдут через все виды греха». Отсюда - разврат, содомия, совместные оргии, заканчивающиеся самоубийствами и пр. Гностик видит себя абсолютно свободной, «познающей искрой», борющейся против любых внешних сил, ограничивающих и подавляющих её.

В-шестых, это сохранение в тайне «высшего знания», предопределившее двойной стандарт: одни требования для внутреннего обихода, для своих, другие - для внешнего круга, то есть для профанов. Сознание долга упрочивается только в отношении своих, избранных, в то время, как в отношении других - эксплуатация. Но тот же дуализм существует и внутри «братства» избранных на высших ступеньках говорятся истины, которые противоречат тому, о чём говорится внизу, так же, как и в отношении морали: аскеза - для низших, а для высших - вседозволенность.

Из всех синкретических учений гностицизм представляет наибольшую опасность, так как, выдавая себя за эзотерическую форму христианства, в корне искажает его. Гностическая антицерковь строилась на подмене основных христианских идей и понятий, разрушая веру изнутри. Бог-Отец, Творец небу и земли подменяется ограниченным, завистливым, невежественным существом-демиургом, вредящим человеку, в то время как «высшим богом» объявляется тот, кто разрешает нравственную свободу и распущенность. Действительное значение Христа здесь уничтожается. Имена Иисус, Христос, Спаситель сохранены, но получают иной смысл и присвоены различным личностям: Христос является эманацией пантеистического божества, одним из эонов, Спаситель - созданием Плеромы, а Иисус простым человеком, в которого вселяется Христос. У гностических сект - каинитов и офитов (от греч. оphis змея) мы видим поклонение змею, проникшему в райский сад для передачи людям скрытого от них высшего знания и проклятому демиургом. То есть сатана воплощает добрую силу, верховную премудрость, борющуюся против злого бога. Он выступает как Люцифер, «носитель света», «учитель» людей, обещающий: «будете как боги и знающие хорошее и злое» (Быт. 3:5).

Наконец, происходит извращение человеческой природы, приводящее к коренной подмене смысла и цели человеческой жизни. Человек создан совершенным, в единстве души и тела, и хотя участь людей будет различна, воскреснут все во плоти. Гностик же пытается добиться «божественного состояния», избавившись от данной Богом человеческой природы, отрекшись от образа Божия. Обожение подменяется человекобожием.

Эта коренная подмена выражена в гностико-каббалистическом символе, который Сергей Нилус назвал «антихристовой печатью» и значение которого он раскрыл в своей книге «Близ есть при дверех». Символ представляет собой два взаимно пересекающихся треугольника, один из которых (тёмный) обращён вершиной вверх, а другой (светлый) вершиной вниз. Как известно, равносторонний треугольник изображает христианского Триипостасного Бога. Здесь данный треугольник изображён тёмным с вершиной вверх, как знак Его временного преобладания. Первый есть Альфа, то есть Тот, Кто прежде, а второй Омега, то есть тот, кто после. Это и есть разгадка талмудического положения: «Что ниже и что выше. Что прежде и что после». Взаимопересечение треугольников изображает борьбу двух равных, по учению каббалы, сил Бога и дьявола. Последний должен заменить имя Божье.

В другом изображении шестиугольника, воспроизводимом в книге оккультиста Элифаса Леви «Догма и ритуал Высокой Магии», изображены те же «единство и борьба противоположностей», но треугольники имеют уже обратное расположение: светлый треугольник сверху, чёрный внизу. Рисунок показывает борьбу двух старцев: у того, чей лик увенчан короной с крестом, чёрные руки, от которых отбиваются белые руки другого. Старец со светлым ликом и чёрными руками изображает христианство - «добро по виду и зло по делу», а другой старец сатану «зло по виду и добро по делу». Светлые руки сатанизма держат светлую ленту, охватывающую шею светлого старца, на которой написано: «епитрахиль Бога». Надпись на латинском языке означает: «что выше то ниже, макропрософус (большой мир) и микропрософус (малый мир)». Она воспроизводит древнюю формулу Гермеса: «Как наверху, так и внизу, как внизу, так и наверху, и нет малого и великого, а всё едино». Это пантеистическое понимание видимого материального мира как отражение мира невидимого. Чёрный треугольник символизирует погружение «духа» в воды поднебесной материи, а белый - духовный подъём.

Шестиугольник окружён «Символическим Змеем», гностическим Уроборосом, голова которого сомкнута с хвостом, что означает, что путь его пройден и то, что было ниже, стало выше, а то, что было прежде, стало после. Змей символизирует у гностиков высшую степень посвящения в оккультные знания («науки») и могущество магов, а в христианстве «сборище сатанинское», предтечей антихриста, работающих над подчинением всего мира сатане. Так что, в соответствии с учением оккультистов, это символ завершения цикла - земля становится достоянием и царством сатаны или дьявола.

Люциферианству созвучен греческий миф о Прометее, титане, представителе первобытной расы богов, похитившем у богов-олимпийцев их тайну творящего огня, «огня разума», для передачи его человечеству, что сделало возможным «прогресс» и цивилизацию. В оккультной традиции Прометей считается важной фигурой, воплощающей собой носителя «света», то есть тайных знаний, делающих возможным достижение божественного состояния.
Buy for 100 tokens
Стив Павлина - Почему мне так нравится моя жизнь? «Решить проблему денег раз и навсегда» - вот над чем я работал много лет! Я немного подумал в своем дневнике о том, почему мне так нравится моя жизнь. Вот что я придумал: Пространство для размышлений Мне нравится, что моя жизнь не перегружена…

Мои твиты

АХТУНГ ДЛЯ ХРИСТИАН! ИСИХАЗМ - МАГИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА! СТАРЦЫ - ЭТО СУФИИ! А.Г.Дунаев - История Иисусов

АХТУНГ ДЛЯ ХРИСТИАН! ИСИХАЗМ - МАГИЧЕСКАЯ ПРАКТИКА! СТАРЦЫ - ЭТО СУФИИ! А.Г.Дунаев - История Иисусовой молитвы
https://www.youtube.com/watch?v=e4knJEyYCWE
https://www.youtube.com/watch?v=QdEl4k5Felg
https://www.youtube.com/watch?v=o288_7pI13M

Ниже публикуется русский перевод анонимного византийского комментария к Иисусовой молитве. Формула молитвы в этом толковании (VII–VIII вв.) несколько отличается от употребительной ныне («Боже наш» вместо «Сыне Божий»; «помилуй нас» вместо «помилуй мя»; отсутствует также позднейший эпитет «грешного»). В толковании же свт. Марка Эфесского (XV в.), помещенном в настоящем сборнике еще ниже и составленном на основании одной из версий анонимного комментария, молитва имеет уже привычный для нас вид.

Анонимное догматическое толкование на молитву «Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас. Аминь»

Молитва «Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас. Аминь» была нам передана для произнесения во всякое время не просто так или случайно, без рассуждения и исследования.
Ибо, хотя этот стих короток, он ни в коем случае не лишен догматического содержания3, напротив, с рассуждением и больш им попечением, при содействии Святого Духа, он был составлен святыми отцами для уничтожения всех ересей и исполнения заповедей Господа.

Ведь в нем каждое слово исполнено догматическим смыслом, Господними заповедями и богочестием. Ибо одни еретики говорили, что Христос — простой человек, но не Сын Божий; другие же, что Он, будучи только Богом, не был также совершенным человеком, лишь по видимости приняв человеческое [естество]; иные же, исповедуя [Его] Богом и человеком, не две природы сводили в одну ипостась, но говорили как о двух природах, так и двух ипостасях и двух сынах; а другие, признавая, что две природы сходятся в одной ипостаси, учили, что сами эти природы смешались и слились в одну6, и утверждали, что из двух природ возникла одна особая природа.

Но этот стих через слово «Господи», которое указывает на божественную природу, отвергает Ария и его единомышленников, говорящих, что Он — простой человек, но не Сын Божий.

Через слово «Иисусе», которое являет человеческую природу, [этот стих] заставляет умолкнуть Евтихия и Диоскора и их сотаинников, полагающих, что Он — только Бог, и [таким образом] прилагающих страдания божеству. Через слово «Христе», то есть «Боже и человече», он унимает Нестория и тех, кто вместе с ним считают, что ипостаси отдельны друг от друга, измышляют двух сынов в едином Христе Боге и две ипостаси и говорят, что Святая Богородица не Богородица, а Христородица.

Через слово «Боже» он обращает вспять Феодора, епископа Фаранского, Гонория Римского, Сергия и Пирра, Петра Трусливого8 и всех, иже с ними, показывая пустословие дерзающих говорить о слиянии и одной особой природе, и одной воле, и одном действии. Являя неслитной божественную природу, а тем самым и человеческую, [этот стих] утверждает две сущности, соединенные вместе в одной ипостаси.

И так <доведя до конца> православное учение о Христе, [молитва] прибавляет слово «наш», братски соединяя верующих друг с другом и связывая их через любовь, в которой, то есть в любви, пребывает вся полнота закона и заповедей.

Таким образом охватив полноту догматов и заповедей, она присоединяет слово «помилуй», ибо мы бываем помилованы через правильную догматическую веру и исполнение заповедей. Затем она добавляет слово «нас», непосредственно связанное с любовью, и в конце прилагает «аминь», что значит «да будет!», молитвенно подтверждая истинность и достоверность сказанного.


Скачать видео



Часть 2


Скачать видео


Выводы из лекции

1) Традиция "умного делания" не была непрерывной, наблюдаются обрывы между "синайским" исихазмом и "омфалоскопическим" и между последним и Василием Поляномерульским/Паисием Величковским. В какой мере традиция была на самом деле единой, а в какой — лишь выдавала себя за таковую, выяснить невозможно. Восстановление традиции каждый раз происходило на основании скудных сведений из книг и из восточных практик, которые не прерывались.

2) Анализ двух дррус текстов, проведенный А. В. Бусыгиным, доставил еще одно, на сей раз неопровержимое, доказательство византийского происхождения исихастских сборников с текстом о трех годах раздельного вселения Троицы, откуда с неизбежностью следует вывод о еретическом и магическом характере византийского "омфалоскопического исихазма", равно как и многовековой (500-600 лет) русской практики Иисусовой молитвы.

3) Происхождение "Откровенных рассказов Странника" и возрождение интереса к психосоматической технике Иисусовой молитвы в к. 19 — 20 вв. не имеет ничего общего с реальной святоотеческой традицией. Техника молитвы, описанная в "Страннике", явилась следствием личных экспериментов Арсения Троепольского на основании сведений из "Добротолюбия", жития и 75 действий Василиска с использованием сведений из Бхагавад-Гиты и суфийской техники (и, возможно, опыта Игнатия Лойолы) вследствие особых богословских установок, проистекавших из теснейших контактов Арсения Троепольского с русскими масонами пер. пол. - сер. 19 в.

4) Влияние восточных практик можно предполагать на первом этапе (4-7 вв., йога), достаточно уверенно постулировать в 13 в. (суфизм и опосредованно йога), вполне доказательно (хотя и не во всех мелочах) — на "Странника" в 19 в.

5) В попытке богословски оправдать мистическую "омфалоскопическую технику" свт. Григорий Палама, не имевший личного опыта созерцания Света (в его сочинениях подобные свид-ва отсутствуют, что было очевидно его современникам, приписавшим ему "Главы" Симеона Нового Богослова), ошибочно счел естественный свет, зримый практиками разных религий, Нетварным, вследствие чего, с опорой на богословие Пс.-Дионисия Ареопагита (и тем самым косвенно — на Прокла), создал неверную богословскую систему, лишь частично скорректированную его последователями (мысленное, а не реальное различие между сущностью и энергиями). Богословие свт. Григория Паламы должно быть пересмотрено и, как минимум, значительно исправлено путем уточняющих формулировок. Только такой шаг даст шанс православному богословию вернуться к своей традиции и продолжить свое самостоятельное творческое развитие (в частности, дать соборную оценку имяславию).